1 июнь 2020
Либертариум Либертариум

Движение товаров и денежных платежей через государственные границы создаст одновременно дополнительные проблемы и дополнительные возможности для людей, отвечающих за стабилизацию экономики своих стран. Именно поэтому мы поместили главу о международном обмене перед заключительной главой, посвященной государственной политике борьбы со спадами и инфляцией.

То, что эта глава находится внутри раздела о государственной политике, должно еще раз напомнить вам, что политика в области международных экономических отношений проводится национальными государствами. В наши дни не существует никакого "международного правительства", которое бы хотело и могло устанавливать правила международного экономического обмена. Мы часто слышим, что в эпоху реактивных самолетов и ракет, исследований космоса, спутниковой связи и ядерного оружия национализм устарел. Но все это, скорее, пожелания, а не констатация действительного положения дел. Реальность же такова, что любой международный экономический порядок, который может сейчас существовать, будет результатом взаимодействия людей, выражающих интересы отнюдь не "мирового сообщества". И ни одна международная экономическая система не получит поддержки какого-либо государства, если она не соответствует интересам тех сил, которые контролируют правительство страны.

Как ведется учет международных сделок

Анализ платежного баланса дает нам хорошую возможность порассуждать о воздействии международных сделок на национальную экономику. В упрощенном виде все международные сделки можно разделить на пять категорий: обмен товарами, обмен услугами, доходы от заграничных инвестиций, трансфертные платежи и обмен финансовыми активами. Сделки каждой из этих категорий представляют собой платежи, поступающие либо в страну, либо из нее. Все платежи первого типа заносятся в графу "доходы", а второго -- в графу "расходы" (или, соответственно, кредит и дебет).

В качестве иллюстрации приведем следующий платежный баланс США (цифры условные).

  Доходы Сумма
(млрд. долл.)
Расходы Сумма
(млрд. долл.)
ТОВАРЫ экспорт 220 импорт 335
УСЛУГИ экспорт 80 импорт 75
ДОХОД от американских инвестиций за рубежом 90 от иностранных инвестиций в США 65
ТРАНСФЕРНЫЕ
ПЛАТЕЖИ
от иностранцев в США 5 иностранцам из США 20
ФИНАНСОВЫЕ
ПРИОБРЕТЕНИЯ
приобретение иностранцами американских активов 95 приобретение американцами зарубежных активов 20
  Всего доходов: 490 Всего расходов:  515

Первая строка -- экспорт и импорт товаров -- в объяснениях не нуждается. Во второй строке услуги включают оплачиваемые блага, кроме товаров: перевозку, страхование, гостиничные услуги, предоставляемые путешественникам за границей. Что такое доход от зарубежных инвестиций, тоже всем понятно. Трансфертные платежи производятся за услуги, оказанные когда-то в прошлом, и включают в себя, к примеру, пенсии и подарки. Под финансовыми активами имеются в виду акции, облигации, векселя, вклады в финансовых институтах и даже валюта, когда она движется из страны в страну.

Конечно, можно спорить по поводу того, к какой категории отнести ту или иную конкретную сделку, но так или иначе все международные сделки охватываются этими пятью категориями. Если бы люди, составляющие платежный баланс страны, располагали полной и точной информацией о каждой сделке, то сумма доходов в точности равнялась бы сумме расходов. В нашем условном примере эти величины не равны. В этом случае составители баланса прибавляют разность к меньшей из них и называют ее "статистической погрешностью" и, таким образом, делают доходы равными расходам (т. е. величине 515 млрд. долл. для приведенного примера).

СТАТИСТИЧЕСКАЯ
ПОГРЕШНОСТЬ:

ОБЩАЯ  СУММА
ДОХОДОВ:
 
25
 
 
515

Почему доходы всегда равняются расходам?

Они равны потому, что каждая сделка подразумевает платежи в той или иной форме, и баланс платежей и поступлений должен сходиться. Возьмем в качестве примера подарок или, как выражаются составители баланса, "односторонний трансферт". Как оплачивается подарок?

Предположим, что живущий в Соединенных Штатах Генри Хиггинс посылает в Лондон Элизе Дулитл чек на 100 долл. в знак уважения и преданности. Расходы США возрастут на 100 долл. Значит, для того, чтобы баланс сошелся, какая-либо статья (или несколько статей) доходов США также должна увеличиться на 100 долл. (если, разумеется, в то же время, на ту же сумму не сократится какая-либо статья расходов США). Если Элиза получает по чеку пять двадцатидолларовых бумажек и прячет их в сахарницу, то, выходит, что США фактически экспортировали финансовые активы: иностранка Элиза Дулитл теперь является владельцем 100 долл., которые представляют собой платежное обязательство федерального резервного банка США. Такое увеличение доходной статьи (или уменьшение какой-либо расходной статьи) неизбежно сопровождает получение Элизой Дулитл подарка от Генри Хиггинса.

Если Элиза поступит более привычным способом и реализует подарок Генри в английских фунтах стерлингов, то банк, в котором ей оплатят чек, увеличит на 100 долл. принадлежащие ему американские финансовые активы, ибо его счет в американском банке возрастет. Если английский банк даст эту сумму в долг какому-нибудь лондонскому импортеру американских товаров, то она вернется в США в обмен на экспорт американских товаров в Англию. Так или иначе, подарок Генри всегда будет компенсирован какой-либо сделкой, а уменьшение его богатства -- приростом богатства Великобритании.

Легче всего понять, за счет чего платежный баланс постоянно находится в равновесии, если посмотреть на пятую строку -- "экспорт и импорт финансовых активов". Если американские семьи, фирмы и правительство одновременно экспортируют меньше товаров и услуг, чем импортируют, получают меньше доходов от инвестиций за границей, чем иностранцы от инвестиций в США; и выплачивают иностранцам больше трансфертных платежей, чем получают сами из-за рубежа, -- то разницу должна компенсировать пятая строка. Иначе все перечисленные выше сделки просто не могли бы состояться.

Американцы не смогли бы выплачивать иностранцам разницу по первым четырем категориям сделок, если бы одновременно на ту же сумму не произошло чистого увеличения объема американских финансовых активов в руках иностранцев. Если американцы хотят импортировать товары и услуги на большую сумму, чем экспортировать, у них должны быть какие-то средства, чтобы оплатить разницу. Для этого есть только три источника: доход от заграничных инвестиций, трансфертные поступления из-за рубежа, займы от иностранцев. Если доходов от инвестиций и трансфертных поступлений не хватает -- надо прибегать к займам. Это означает, что иностранцы приобретут больше американских долговых обязательств и будут обладать большим запасом американских финансовых активов.

Иностранные инвестиции в США

В начале 80-х годов в США существовала большая озабоченность (подчас на грани истерии) огромным дефицитом торгового баланса нашей страны. Дефицит в торговле товарами не компенсировался другими статьями баланса (обменом услугами, доходами от инвестиций и трансфертными платежами), поэтому иностранцы с каждым годом наращивали принадлежащий им объем американских финансовых активов. Многие люди решили, что иностранцы теперь находятся по отношению к нам в положении кредитора, который может в любой момент лишить расточительного должника права выкупа заложенного имущества. Но это абсолютно неверно. Иностранцы охотно вкладывали деньги в долговые обязательства американцев, ибо считали инвестиции в США более рентабельными, чем любые другие. Они высоко оценивали наши перспективы и хотели дать нам в долг только потому, что считали это выгодным для себя.

Выгодно это было и для нас. Стремление иностранцев вкладывать деньги в США в начале 80-х годов значительно ослабило "вытесняющее" воздействие бюджетного дефицита. Без них процентные ставки в США были бы выше, и объем капитала рос бы медленнее.

Но чтобы все это стало возможным, мы должны были ввозить больше товаров, чем вывозили. Очень важно понять, что экспорт и импорт финансовых активов ничуть не менее важны, чем экспорт и импорт товаров и услуг. Все международные сделки отражают решения, которые люди принимают в своих собственных интересах. Нельзя сказать, что один вид сделок просто компенсирует другой. Они взаимосвязаны, и хвост здесь виляет собакой ничуть не меньше, чем собака хвостом.

Иностранцев никто не "заставляет" давать нам в долг, потому что мы импортируем больше товаров, чем экспортируем. Точно так же никто не "принуждает" нас ввозить больше, чем вывозим, чтобы иностранцы могли вложить средства в американскую экономику.

Что означает неравновесие платежного баланса?

Платежный баланс всегда и непременно сходится. Это, наверно, звучит довольно странно для тех, кто часто слышит, что мы должны сделать то-то и не делать того-то "из-за состояния платежного баланса". Как будто сбалансированность платежей -- состояние весьма непрочное, и неосторожные действия, нарушив равновесие, приведут к катастрофе. Но если, как писал Сэмюэл Джонсон <известный английский литератор (1709--1784), составитель "Словаря английского языка" (1755 г.). -- Прим. перев.>, патриотизм -- это последнее прибежище негодяев, то ссылка на платежный баланс очень часто бывает последним прибежищем такого рода "патриотов". Определенные группы, преследующие свои собственные интересы, частенько маскируют их, поднимая шум о платежном балансе.

Что вообще может означать отрицательное или положительное сальдо платежного баланса? Почему мы должны заботиться о равновесии международных платежей, если они всегда сбалансированы по определению? Чтобы разобраться в вопросе, нам надо первым делом отметить, что сальдо платежного баланса -- это разница между тем, что фактически произошло, и чьими-то желаниями. Именно в этом, как мы уже не раз убеждались, всегда заключается смысл неравновесия с точки зрения экономиста.

К примеру, неравновесность цены на пшеницу проявляется не в расхождении фактических покупок и продаж (они по определению одинаковы), а в расхождении намерений продавцов и покупателей. Если ситуация неравновесна, значит, долго она продержаться не может: намерения некоторых людей не исполняются, и они вынуждены вносить поправки в свое поведение. Таким образом, мы не можем пользоваться понятиями равновесия и неравновесия, пока не установим, чьи же планы терпят крах.

Те, кто жалуется на неравновесие платежного баланса, не могут ответить на этот вопрос. И не случайно. Понятие неравновесия платежного баланса настолько неопределенно, что нам лучше обойтись без него. В сводном балансе международных сделок отражается слишком много намерений слишком многих людей, чтобы кто-нибудь мог утверждать, что ожидаемые доходы больше или меньше ожидаемых расходов. А только в этом и заключается смысл неравновесия. Вообще, чем обширнее та сфера, к которой мы хотим применить понятие равновесия, тем более туманным и неопределенным становится смысл этого понятия, и тем более оно затрудняет понимание стоящих перед нами проблем.

Утверждать, что платежный баланс США находится в неравновесном состоянии, -- значит утверждать, что происходит нечто нежелательное. Но нежелательное с чьей точки зрения? Разве импортеры не хотели купить то, что купили? Разве банки давали займы против своей воли? Разве кто-то заставлял правительства, корпорации и отдельных лиц посылать за границу дары и субсидии? Так кто же те люди, для которых результаты внешнеэкономических операций не совпали с их ожиданиями?

Каждому, кто рассуждает о дефиците платежного баланса, следует задать простой вопрос: "А как вы о нем узнали?" Ответ на этот вопрос покажет, чем же недоволен рассуждающий.

Какая из сделок показанного на верхнем рисунке платежного баланса была непредусмотренной?

Предположим, мы встречаем человека, озабоченного "дефицитом торгового баланса США", и спрашиваем его, как он догадался о нашем дефиците. В ответ он может сослаться на факт, действительно имевший место в последние годы, -- что США ввозят за год больше товаров (в ценностном выражении), чем вывозят. В ответ его следует спросить, почему он не учитывает экспорт услуг и финансовых активов. На каком основании он пренебрегает этими сделками? И товары, и услуги, и финансовые активы -- все они представляют ценность для людей, их получающих. Люди хотят их приобрести и отдают взамен другие ценные блага. Исходя из какого критерия мы можем отделить часть сделок и по оставшейся части судить о положительном или отрицательном сальдо платежного баланса?

Напрасные поиски

Рассмотрим крайний случай. Предположим, что японскому правительству каким-то образом удалось полностью прекратить импорт товаров и услуг из США, тогда как японский экспорт в США сохранился. Очевидно, что японские экспортеры захотят получить плату за свои товары. Чем нам заплатить? Вначале мы могли бы воспользоваться запасом йен, который накопился у нас еще до прекращения нашего экспорта в Японию. Затем мы можем расплачиваться марками, фунтами или франками, полученными в результате американского экспорта в Германию, Англию или Францию. Но, предположим, что мы уже исчерпали все валютные резервы страны и ее золотой запас и распродали все наши инвестиции в других странах. Смогли бы мы в таком случае продолжать закупки японских товаров? Вероятно, да. Ведь мы могли бы попытаться расплачиваться долларами. Но согласились бы на это японские экспортеры? Зачем им доллары, если им запрещено покупать американские товары и услуги? Но если бы Японский банк -- центральный банк Японии -- согласился бы обменивать доллары на йены, то экспортеры с удовольствием брали бы доллары за свои автомобили, телевизоры и другие товары.

Здесь давайте прервемся и убедимся, что даже в этом воображаемом случае платежный баланс США не был бы дефицитным. Весь японский экспорт в США был всегда оплачен. Увеличение расходов нашего платежного баланса, связанное с каждой импортной сделкой, компенсировалось соответствующим увеличением доходов в форме перемещения финансовых активов из США в Японию. При чем же здесь дефицит?

Может быть, имеется в виду, что мы теряем финансовые активы? Это действительно так, но зачем называть это дефицитом? С тем же успехом мы можем утверждать, что дефицит испытывают японцы, теряющие автомобили и телевизоры.

Может быть, имеется в виду, что такая ситуация не может продолжаться вечно? Возможно, и даже очень вероятно, что так оно и есть. Когда Японскому банку надоест накапливать постоянно растущие долларовые активы и он перестанет покупать доллары у японских экспортеров, последние откажутся продавать свою продукцию на доллары, и американцы не смогут более покупать японские автомобили и телевизоры. Но опять-таки при чем тут дефицит?

Есть еще одна возможность. Наш воображаемый приятель, который так боится дефицита платежного баланса, может ответить, что в описанных нами условиях доллар будет обесцениваться, и в этом найдет свое отражение дефицит американского платежного баланса. Так наши поиски хоть какого-то смысла в выражении "неравновесие платежного баланса" привели нас к очень важной теме -- валютным курсам.

Валютные курсы и паритет покупательной способности

Если дать самое простое определение, то валютные курсы -- это относительные цены, которые связывают между собой различные наборы относительных цен. Существующий курс обмена двух валют приблизительно соответствует соотношению их покупательных способностей на данный момент. Если западногерманскую марку можно купить за 50 центов, а японскую йену -- за 1/2 цента, то мы вправе предположить, что за 1 долл. в США, за 2 марки в ФРГ и за 200 йен в Японии вы сможете купить одинаковое количество товаров. Итак, начнем с того, что валютные курсы выражают паритет покупательной способности национальных валют.

Простейший способ понять это -- рассуждать от противного. Если 1 долл. обменивается на 200 йен, но на 200 йен можно купить в Японии товаров больше, чем на 1 доллар в США, то владельцы долларов захотят обменять их на йены, чтобы приобрести за свои деньги больше товаров. Этому росту долларового спроса на йены не будет соответствовать увеличение предложения последних, поскольку владельцы йен не будут стремиться обменять 200 йен всего лишь на 1 долл. В результате цена йены в долларах возрастет. Владельцы долларов станут предлагать за 200 йен 1 долл. 5 центов. С другой стороны, владельцы йен смогут приобрести 1 долл. примерно за 190 йен.

Однако паритет покупательной способности валют лишь в первом приближении объясняет валютные курсы. Обменные курсы никогда не могут точно отражать соотношение покупательных способностей валют, потому что на разные валюты никогда не покупают совершенно одинаковый набор благ. Некоторые блага, например, отдых вблизи горы Фудзияма, вы не сможете купить за доллары в США или за марки в ФРГ. Кроме того, валютные курсы в большей степени зависят от относительных цен тех благ, которые являются предметом международной торговли (продуктов сельского хозяйства, станков, нефти, автомобилей), и в меньшей степени -- от относительных цен других благ, которые редко ввозятся или вывозятся (жилища, большинство услуг).

Ожидания и валютные курсы

Есть и еще более важное обстоятельство: валютные курсы не будут отражать существующее соотношение покупательных способностей, если ожидается, что это соотношение может измениться. Предположим, ожидается, что в будущем году в США будут более высокие темпы инфляции, чем в ФРГ, и что, следовательно, за будущий год марка обесценится меньше, чем доллар. В результате спрос на марки вырастет больше, чем спрос на доллары, и относительная цена марки в долларах увеличится. Этот фактор объясняет большую часть колебаний валютных курсов, которая иначе кажется необъяснимой.

Вспомним жалобы на "завышенный курс доллара", постоянно раздававшиеся в 1980--1985 гг., когда цена американского доллара относительно большинства других валют возросла более чем на 50%. Нетрудно догадаться, что кое-кому это было очень невыгодно. Пятидесятипроцентное увеличение курса доллара делает экспортируемые из США товары на 50% дороже для иностранных покупателей. Ясно, что это не может обрадовать американские фирмы, пытающиеся продать товары на зарубежных рынках. Вместе с тем рост курса доллара на 50% означает удешевление на 1/3 средних цен на импортируемые в США товары, что никак не может понравиться тем американским фирмам, которые поставляют конкурирующую продукцию на внутренний рынок. (Гораздо реже и тише звучали голоса тех, кто отмечал, что американцы получили выгоду, покупая подешевевшие на 1/3 импортные товары. На интересы потребителей обычно обращают куда меньше внимания, чем на жалобы производителей.)

Что же вызвало этот крутой подъем обменного курса доллара? Прежде всего, надо отметить, что в 1980 г. он стоял на крайне низкой отметке. На протяжении всех 70-х годов цена доллара на валютных рынках катилась вниз. В 1980 г. она составила лишь 70% от уровня 60-х годов <здесь использовался средневзвешенный курс доллара по отношению к валютам стран -- главных партнеров США. Весами при исчислении этого показателя являлись объемы торговли США с каждой из этих стран. -- Прим. авт.>. Поэтому удорожание доллара после 1980 г. в значительной степени было просто его возвратом на прежние позиции. Естественно, сразу же встает вопрос, чем объясняется обесценивание доллара в 70-е годы.

Взлеты и падения доллара

Они объясняются инфляцией, поразившей американскую экономику в 70-е годы. До 70-х годов ожидалось, что темпы инфляции в США всегда будут ниже, чем в других странах. Эти ожидания опирались на послевоенный опыт; наши политические институты в тот период показали способность противостоять давлению инфляции, перед которым капитулировали правительства других стран. Естественно, поскольку ожидалось, что доллар сохранит свою ценность лучше, чем другие валюты, то иностранцы держали значительную часть своего состояния в долларовых активах.

В 70-е годы постепенно выяснилось, что США вовсе не застрахованы от инфляции. Темпы роста цен у нас догнали и даже обогнали аналогичные показатели других развитых стран. Тогда инвесторы потеряли доверие к доллару. Они ожидали, что в ближайшем будущем доллар будет обесцениваться, и поэтому соглашались приобретать доллары только по пониженной цене. В результате курс доллара по отношению к иностранной валюте сокращался до тех пор, пока не достиг такого уровня, при котором иностранцы были согласны держать у себя все имевшиеся у них доллары.

В 80-е годы появились признаки того, что США вновь собираются поставить инфляцию под контроль. ФРС заявила о своем решении контролировать рост денежной массы, новая администрация, получившая мандат от консерваторов, клялась положить конец расточительным государственным расходам, которые, как утверждалось, повинны в инфляции 70-х. Валютными курсами управляют ожидания. Смена ожиданий привела к росту курса доллара еще до того, как темпы инфляции в США действительно сократились в 1982--1983 гг.

Конечно, это еще не вся история, но для начала и этого хватит: обилие подробностей только затемнит картину. Картина же, в общих чертах, такова: обменный курс доллара определяется отношением количества долларов, которое иностранцы желают иметь, к количеству долларов, которое достается им в результате международных сделок с американцами. Когда, при прочих равных условиях, спрос иностранцев на доллар растет, его курс увеличивается. Иностранцы же предъявляют повышенный спрос на доллары тогда, когда приходят к выводу, что в будущем доллар будет сохранять ценность лучше, чем они полагали раньше, или что инвестиции в США стали более привлекательными, чем прежде.

Все эти обстоятельства приводят к тому, что валютные курсы движутся вверх и вниз, и это делает международные сделки более рискованными, чем они могли бы быть. Такого рода неопределенность затрудняет производителям оценку будущего спроса на их продукты: даже когда эти продукты не экспортируются, им приходится конкурировать с импортными товарами, цены которых могут внезапно и значительно измениться из-за движения валютных курсов. Следовательно, учащаются дорогостоящие ошибки, и спады, причиной которых они являются, становятся более частыми и суровыми. Было бы куда лучше, если бы валютные курсы оставались стабильными.

Бреттон-Вудская система

Именно для того, чтобы создать систему стабильных валютных курсов, западные страны после второй мировой войны создали Международный валютный фонд (МВФ). МВФ должен был помогать каждой стране-участнице, валюта которой начинает обесцениваться, и рекомендовать проведение девальвации, если существующий валютный курс значительно завышен и не отражает реальной ценности данной валюты. Поскольку темпы экономического роста и инфляции в разных странах различны, то время от времени валютные курсы приходится пересматривать. Но основной целью Бреттон-Вудской системы (названной так по имени городка в штате Нью-Гемпшир, где в 1944 г. были заключены первые международные валютные соглашения) были именно стабильные валютные курсы. Чтобы их поддерживать, каждая страна должна была по мере необходимости покупать и продавать собственную валюту. (Курсы всех валют были фиксированы по отношению к доллару, а курс доллара -- по отношению к золоту.) Создатели системы надеялись, что все это поможет развитию международной торговли.

Система принесла свои результаты. Международная торговля в условиях Бреттон-Вудской системы росла примерно вдвое быстрее, чем внутреннее производство стран-участниц. В свою очередь, преимущества международной специализации способствовали росту реальных доходов населения. Но международную систему твердых валютных курсов трудно поддерживать, если страны-участницы проводят у себя различную экономическую политику. Ведь тогда в этих странах разными темпами растет промышленное и сельскохозяйственное производство, по-разному складывается структура относительных цен, с неодинаковой скоростью протекает инфляция. Все это вызывает большие колебания спроса на те или иные валюты. Чтобы предотвратить обесценивание или завышенную оценку своей валюты в этих условиях, правительства часто были вынуждены производить массированные и длительные интервенции на валютных рынках.

Правительства тех стран, валюта которых росла в цене, обязаны были скупать валюту других стран. Но они расплачивались за нее своей собственной валютой, что означало накачивание в экономику собственной страны дополнительных денег и подстегивание инфляции. Центральный банк, обязанный не допускать повышения курса отечественной валюты, фактически был лишен возможности проводить антиинфляционную денежную политику. Ценность валюты растет, если существующий фиксированный валютный курс занижен, а последнее обычно означает, что центральный банк данной страны лучше других справляется с инфляцией. В итоге страны, замедлившие инфляцию с помощью внутренней политики, вынуждены были ускорять ее под давлением извне.

Правительства тех стран, валюта которых обесценивается (обычно в результате более быстрой инфляции), согласно Бреттон-Вудской системе должны были закупать свою собственную валюту, чтобы предохранить ее от дальнейшего обесценивания. Но на какие средства се покупать? Ведь быстрая инфляция, породившая обесценивание валюты, привела к тому, что стране стало труднее продавать товары и, следовательно, труднее приобрести достаточную сумму иностранной валюты, на которую можно было бы покупать собственную. Заем у Международного валютного фонда (МВФ) может быть лишь временным выходом. В конце концов, дело кончится девальвацией, если не будет пересмотрена ведущая к обесцениванию валюты экономическая политика внутри страны. Обычно это политика, при которой государственные расходы превышают налоговые поступления, а дефицит финансируется за счет создания новых денег, что в конечном счете ведет к инфляции. МВФ предоставлял займы как раз для того, чтобы правительства могли сократить бюджетный дефицит и притормозить создание новых денег. Но это в значительной степени были лишь благие пожелания. Внутренние факторы, порождающие бюджетные дефициты, не исчезали оттого, что Международный валютный фонд объявлял дефициты нежелательным явлением.

Незапланированные последствия

К сожалению, у правительств, имеющих дело с обесцениванием валюты, есть и другой выбор. Они могут объявить, что их проблемы -- результат "дефицита платежного баланса", и ввести контроль над импортом, чтобы сократить этот "дефицит". Таким образом, обесценивающаяся валюта дает правительству повод для того, чтобы, прикрываясь общественными интересами, пойти на уступки лобби производителей, которые всегда заинтересованы в том, чтобы избавиться от конкуренции импортных товаров. В 60-е годы правительство США частенько играло в эту игру. На протяжении последнего десятилетия существования Бреттон-Вудской системы мы неоднократно повышали пошлины на ввоз американскими туристами купленных за границей товаров, облагали налогом займы иностранным корпорациям из американских источников, ограничивали кредиты, предоставляемые американскими банками иностранцам, вводили вначале добровольный, а затем обязательный контроль заграничных инвестиций американских корпораций, отзывали из-за границы членов семей размещенного там американского военного персонала, угрожали применить импортные квоты к тем странам, которые не захотят "добровольно" ограничить свой экспорт в США, и применяли бесчисленное множество других способов для того, чтобы ограничить импорт и стимулировать экспорт. Все это делалось ради того, чтобы "защитить доллар" от "дефицита" платежного баланса, который якобы угрожал международной валютной системе. Да, парадокс заключался в том, что мы проделывали все это для сохранения международной валютной системы и свободной торговли!

В 1971 г. США прекратили свои усилия по поддержанию фиксированного курса доллара к золоту, а другие страны с большей или меньшей охотой отказались от поддержания постоянного курса своих валют к доллару. Валютные курсы освободились, им было разрешено плавать в ответ на меняющиеся ожидания продавцов и покупателей валюты. Некоторые эксперты тут же объявили о крахе международной валютной системы и грядущем мировом валютном кризисе. Центральные банки всех стран призвали к срочному проведению конференций, которые должны были создать новую систему или восстановить старую, прежде чем международный экономический обмен окончательно развалится.

Фиксированные или плавающие валютные курсы?

За пределами академических кругов, и особенно среди экономистов, работающих в центральных банках, считалось, что плавающие валютные курсы либо неэффективны, либо нежелательны. Они, как утверждалось, создадут дополнительную неопределенность для иностранных торговцев и инвесторов. Увеличат неопределенность для производителей и инвесторов внутри страны: изменение валютных курсов может быстро и круто изменить потенциальную прибыльность отраслей, которые производят экспортную продукцию, а также продукцию, конкурирующую с импортной. К тому же правительства вряд ли стали бы бездействовать, если бы неожиданное обесценивание валюты главной торговой страны привело к внезапному увеличению стоимости импорта или угрожало бы сложившимся экспортным связям. Скорее всего, правительства установили бы в ответ контроль над внешней торговлей и инвестициями, что, в конце концов, привело бы к краху международного обмена.

Тем не менее, защитники плавающих курсов одержали верх. Произошло это скорее вынужденно, чем умышленно: противоречия между интересами разных стран просто не позволили им договориться о новой системе фиксированных курсов. Сегодня большинство стран не пускают свои валюты в свободное плавание, а стараются поддерживать определенную связь между ними и какой-либо из "главных" валют или их набором. Несколько международных соглашений, вроде основанной в 1979 г. Европейской валютной системы, преследовали цель ограничить колебания валютных курсов, по крайней мере для группы стран, ведущих оживленную торговлю между собой. Несколько малых стран, чья внешняя торговля ориентирована на какую-либо из крупнейших держав, стремились зафиксировать курс своей валюты по отношению к валюте своего основного партнера. Система, сложившаяся после 1971 г., имеет свои недостатки, переживает локальные кризисы, но работает. Плавающие валютные курсы вовсе не привели к катастрофе, как это предсказывали центральные банки.

Видимо, наиболее справедливо было бы сказать, что правы и защитники фиксированных курсов, и сторонники плавающих. Конечно, идеальной была бы система фиксированных курсов. Попробуйте только представить себе, что произошло бы, если бы ценность доллара различалась и все время менялась в каждом из пятидесяти американских штатов! Сколько дополнительных издержек и дополнительной неопределенности это создало бы для американских фирм! Наше национальное богатство в большой мере есть следствие специализации различных районов, которая стала возможна потому, что на всей территории страны можно было вести торговлю, не связанную со значительными издержками и неопределенностью. Фиксированные обменные курсы между штатами -- доллар, который платит любитель кино из штата Мэн, всегда обменивается на доллар, который получает кинофирма из Калифорнии, -- играют огромную, хотя и недооцененную роль в обеспечении специализации и торговли внутри страны.

Но защитники плавающих курсов тоже правы. Независимые государства имеют два существенных отличия от штатов США. Во-первых, никакая конституция не запрещает им ограничивать движение через границы товаров, услуг, финансовых активов и людей. Во-вторых, они имеют право проводить независимую денежную политику. Администрации же наших штатов не могут создавать условия для изменения курсов алабамского или аляскинского доллара по отношению к доллару гавайскому или нью-гемпширскому. Правительства национальных государств имеют и полномочия, и побудительные мотивы действовать так, что это неминуемо ведет к различным изменениям покупательной способности их валют. Стремление сохранить систему фиксированных валютных курсов в мире, где разные страны проводят совершенно различную экономическую политику, почти наверняка принесет больше вреда, чем пользы. Это стремление будет толкать правительства на вмешательство в международную торговлю, когда такое вмешательство представляется им единственным средством согласовать внутреннюю экономическую политику с заданными соотношениями обмена валют.

Частные интересы, национальные интересы, общественные интересы

Из всего сказанного кто-нибудь сделает вывод, что в мире больше не существует никакого международного экономического порядка. Такое высказывание будет справедливым только в том случае, если мы понимаем под "порядком" систему законов, а под "международным порядком" -- международные договоры. Но оно неверно, если понимать под "порядком" просто сохранение и расширение международной торговли. Иногда мы настолько погружаемся в поиски решения, что забываем, в чем заключается сама проблема. В чем состоит наша цель? В том, чтобы потребители, инвесторы, производители, туристы, любители игры на волынках -- одним словом, люди -- могли свободно общаться и сотрудничать друг с другом, несмотря на национальные границы? Или проблема в ином -- в том, что люди совершают международные сделки, которые противоречат целям правительства страны?

Разумеется, может быть и так, что интересы широких слоев населения потребуют некоторых ограничений международной торговли. Но проницательный наблюдатель наверняка поинтересуется: почему ради национальных интересов обязательно нужно вывозить из страны больше, чем в нее ввозится? Почему рабочие места предпочтительнее дополнительных благ? Почему никак нельзя позволить более эффективно работающим производителям вытеснить их менее умелых и удачливых коллег? Почему вообще людям нельзя увеличивать свое благосостояние путем свободного обмена? Этот проницательный скептик, наверное, пришел бы к выводу, что национальные интересы, по крайней мере, в том виде, как их формируют руководители внешнеэкономической политики, отличаются от общественных.

Нападки на принцип сравнительной выгоды

Принцип сравнительной выгоды, обосновывающий преимущества международной торговли, был впервые в явном виде сформулирован в начале XIX в. Однако нельзя сказать, чтобы он пользовался широким признанием. Ведь "каждый знает", что импорт подрывает позиции отечественных фирм и уничтожает рабочие места, тогда как экспорт приносит отечественным производителям прибыли и создает новые рабочие места. Понятно, что политика ограничения импорта и субсидирования экспорта на протяжении столетий пользовалась поддержкой, особенно в периоды спадов, когда сокращались продажи и росла безработица.

Утверждение, что импорт уничтожает рабочие места, обладает опасной привлекательностью всякой полуправды. Если американцы покупают японские радиоприемники, значит, они приобретают меньше приемников отечественного производства. Поэтому увеличение импорта радиоприемников может привести к сокращению производства и увольнению рабочих в отечественной радиопромышленности. Фирмы, производящие радиоаппаратуру, и занятые в них рабочие, очевидно, заинтересованы в ограничении импорта. Когда они просят Конгресс ввести квоты на импорт радиоприемников или обложить его налогом, они убеждают конгрессменов, что это выгодно для страны, т. к. поддерживает занятость. Но этот довод является ложным.

Во-первых, рабочие места создаются не только в отраслях, испытывающих конкуренцию импортных товаров, но и в отраслях, работающих на экспорт. Если же иностранцам не будет позволено продавать свои продукты в США, то рано или поздно американским фирмам тоже будет закрыт доступ на внешние рынки. Торговля -- это улица с двусторонним движением.

Во-вторых, рабочие места нельзя автоматически приравнивать к благам. Безусловно, некоторые виды работы приносят удовлетворение сами по себе, независимо от производимых с их помощью товаров или услуг. Но это встречается весьма редко. Полезность рабочего места обычно состоит в том, что оно обеспечивает рабочих доходом, а всех остальных -- полезными благами. Лозунг "защитим американские рабочие места" не учитывает приращение реальных доходов, которое может быть вызвано специализацией. Если японцы могут делать приемники лучше и дешевле американцев, американцы должны производить другие продукты, а приемники импортировать из Японии. Попытка оправдать защиту менее эффективных производителей под предлогом сохранения рабочих мест легко приводит к абсурду. В самом деле, почему бы не быть в этом вопросе последовательными и не производить у себя дома весь потребляемый нами кофе? Конечно, почва, климат и другие географические условия для выращивания кофейных деревьев в США хуже, чем в обширных районах Бразилии или Колумбии. Зато подумайте, сколько рабочих мест можно создать, если мы будем строить и эксплуатировать огромные теплицы, в которых поддерживались бы такие же благоприятные условия для выращивания кофе, как в названных странах! Да и зачем ограничивать себя только сегодняшним импортом? Подумайте, сколько новых рабочих мест можно создать, если, к примеру, запретить употребление автоматического оборудования в телефонной связи!

Интересы производителей и национальные интересы

Уже два столетия экономисты выдвигают эти аргументы против сторонников ограничения импорта, но нельзя сказать, чтобы им удалось добиться большого успеха. Французский экономист Фредерик Бастиа (1801--1850) в 1845 г. написал остроумный памфлет в форме жалобы французских изготовителей свечей на несправедливую конкуренцию солнца. Их просьба, чтобы Палата депутатов защитила рабочие места свечных дел мастеров, запретив устройство в домах окон, великолепно показывает всю абсурдность протекционистской логики. Памфлет Бастиа переиздавался множество раз, но высмеиваемые им аргументы живы и по сей день.

Отчасти это объясняется противостоящими здравому смыслу групповыми интересами. Люди охотно верят аргументам, которым хотят верить, и с большим трудом воспринимают рассуждения, противоречащие их интересам. И что еще важнее: политический процесс почти всегда приводит к тому, что голос тех, кто хочет получить выгоду от ограничений международной торговли, звучит громче, чем голос более многочисленных групп населения, которые на этом теряют. Значительные трансакционные издержки мешают покупателям радиоприемников организовать эффективное сопротивление отечественным производителям, не говоря уже о зарубежных производителях, влияние которых на внутреннюю политику страну-импортера, конечно, незначительно. В демократическом обществе можно с большой уверенностью предсказать, что когда правительству придется выбирать между интересами американцев-покупателей и американцев-производителей радиотехники, то сквозь шум вопящих кругом производителей до него почти не донесется слабый голос потребителей. Совершенно ясно, к чему прислушиваются в таких условиях государственные чиновники, если они, конечно, хотят сохранить свои посты.

Справедливый, хотя и ограниченного применения аргумент в пользу протекционистской политики можно привести, если принять во внимание издержки, связанные со структурными изменениями в экономике. Закрытие предприятий отрасли, не выдержавшей иностранной конкуренции, конечно, приведет к потерям как для их владельцев, так и для занятых на них работников. Величина этих потерь зависит от того, насколько узко специализированными являются высвободившиеся таким образом ресурсы. В данном случае действительно может возникнуть повод для протекционистской политики. Однако заметьте, что точно такую же логику можно применить и к отрасли, пострадавшей от внутренней, а не иностранной конкуренции. Разумеется, конкуренты внутри страны имеют большее политическое влияние, и против них труднее принять ограничительный закон. И все же если ограничения импорта привлекли в данную отрасль дополнительные ресурсы, было бы несправедливо внезапно убрать протекционистский зонтик, который держит над ней государство. Следовательно, есть основание сохранять эти долгое время существовавшие ограничения или, по крайней мере, снимать их достаточно медленно. Из соображений справедливости (вместе с политическими реалиями) можно также оправдать политику временных субсидий, нацеленных на частичное возмещение ущерба рабочим и собственникам закрытых предприятий. Но из этого аргумента нельзя вывести необходимость введения новых или дополнительных ограничений импорта.

Число неубедительных аргументов, которые можно придумать в поддержку ограничений импорта, бесконечно, и было бы бессмысленно стараться предвидеть и опровергнуть каждый из них. Тот факт, что в большинстве этих аргументов есть рациональное зерно, лишь усложняет их анализ: прежде чем показать ограниченную применимость этого "рационального зерна", его надо извлечь из окружающей шелухи. Если бы мы твердо придерживались принципа сравнительной выгоды, это явно пошло бы на пользу ведущейся в обществе дискуссии и помогло бы поднять ее на более высокий уровень.

Принцип сравнительной выгоды показывает, почему и как обмен порождает богатство. Он гласит, что издержки сделки равны той ценности, с которой мы расстались, а ее выгоды -- ценности, которую мы приобрели. Поэтому бессмысленно утверждать, что страна может стать богаче, экспортируя больше, чем импортируя. Принцип сравнительной выгоды опровергает утверждение, будто одна страна может производить все блага более эффективно, чем другая. Это логически невозможно, исходя из самого определения эффективности как отношения между ценностью того, что произведено, и того, что не произведено, между полученными благами и благами, от производства которых пришлось отказаться, потому что оно было сопряжено со слишком большими альтернативными стоимостями. Сосредоточивая внимание на реальных процессах производства и обмена, принцип сравнительной выгоды рассеивает туман, который неминуемо появляется, как только мы начинаем обсуждать торговую политику в чисто денежных терминах.

К сожалению, многие заинтересованные стороны надеются извлечь из этой неразберихи личную выгоду: если бы не она, не было бы и шансов "пробивать" соответствующие их интересам законы. Поэтому вы можете встретить людей, которые изобретают дефицит торгового баланса, заявляют, что у них есть доказательства завышенности или заниженности валютного курса, и время от времени обвиняют своих иностранных конкурентов в использовании нечестных приемов. В сфере политической экономии такие аргументы имеют вес. Этой проблеме посвящена гл. 22.

Повторим вкратце

Движение благ через границы может либо мешать, либо помогать проведению внутренней экономической политики национальных государств. Политика стабилизации экономики чрезвычайно тесно связана с внешнеторговой политикой.

Сумма доходов платежного баланса стран всегда должна равняться сумме расходов, все расхождения между ними вызваны статистическими погрешностями. Неравновесие платежного баланса означает, что желаемые (неизвестно кем) суммы доходов и расходов не равны. Утверждать, что существует дефицит платежного баланса, -- значит заявлять, что какие-то статьи доходов либо возникли неожиданно, либо не могут сохраняться в будущем, либо являются нежелательными, одним словом, не могут считаться полноценными. Таким образом, утверждение о дефиците платежного баланса только кажется простой констатацией факта; на самом деле оно является комплексной политической оценкой.

Валютные курсы -- это цены, которые связывают наборы относительных цен, существующие в разных странах. Движение валютных курсов -- важный фактор координации международных сделок и платежей.

Валютные курсы складываются под действием сил спроса и предложения, которые, в свою очередь, определяются соотношением покупательных способностей валют внутри стран и модифицируются ожиданиями их сравнительной будущей ценности.

Валютные курсы могут произвольно устанавливать лишь те правительства, которые способны вводить произвольные ограничения внешней торговли.

Фиксированные валютные курсы облегчают торговлю, уменьшают неопределенность и, таким образом, создают богатство. Но фиксированные курсы предполагают координацию внутренней экономической политики разных стран.

В мире, где экономические политики разных стран не согласованы, плавающие валютные курсы приводят к меньшей неопределенности и большему объему торговли, чем фиксированные курсы, которые к тому же на практике часто пересматриваются.

Большинство аргументов в пользу ограничения внешней торговли игнорируют фундаментальный принцип сравнительной выгоды, который в сфере международной торговли часто не мог устоять против хорошо организованных групп производителей, эксплуатирующих невежество широкой публики и националистические сантименты.


ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ

1. Предположим, вы решили составить "платежный баланс" своих отношений с торговыми партнерами (т. е. со всеми людьми, с которыми вы имеете дело).

  • а) Если вы "импортируете" новый телевизор, то должны что-нибудь "экспортировать", чтобы расплатиться. Что именно вы экспортировали, если заплатили за телевизор наличными? Если выписали чек? Если расплатились с помощью кредитной карточки? Если просто пообещали владельцу магазина расплатиться этим летом, как только раздобудете деньги?
  • б) Можете ли вы иметь дефицит или избыток вашего платежного баланса?
  • в) Как вы оформите сделку, если дядя Милти подарил вам этот телевизор на день рождения?
  • г) Если вы за последние месяцы сделали много крупных покупок с помощью кредитной карточки, а на банковский счет добавили лишь немного денег, можно ли сказать, что у вас образовался какой-либо дефицит? Почему его нельзя назвать дефицитом вашего платежного баланса? Почему этот дефицит не может сохраняться бесконечно?

2. Американец посылает 100 долл. в виде пяти хрустящих двадцатидолларовых бумажек в подарок своему родственнику в Вену. Это действие увеличивает расходную часть платежного баланса США. Какая статья дохода увеличивается при следующих событиях?

  • а) Австрийский родственник обменивает доллары на шиллинги в венском банке. Банк оставляет доллары у себя, потому что у него есть клиенты, часто меняющие шиллинги на доллары.
  • б) Венский банк продает доллары за шиллинги Австрийскому центральному банку.
  • в) Австрийский центральный банк продает доллары Центральному банку ФРГ в обмен на хранившиеся там шиллинги.
  • г) Центральный банк ФРГ продает доллары за марки компании "Фольксваген".
  • д) Компания "Фольксваген" дает доллары на дорожные расходы своему сотруднику, командированному в американский штат Пенсильвания. Он тратит их в мотеле города Скрэнтон.
  • е) Если бы доллары навсегда остались в Европе, означало ли бы это, что у США образовался дефицит платежного баланса?

3. Что лучше для страны: когда экспорт товаров и услуг больше импорта, или наоборот? Если вы сомневаетесь в ответе, задайте тот же вопрос применительно к отдельной семье, хотя бы вашей собственной. Что лучше: превышение вашего личного экспорта над импортом товаров и услуг, или наоборот?

4. Какие последствия имеет превышение иностранных инвестиций в США над американскими инвестициями за границей?

  • а) Значит ли это, что иностранцы приобретают контроль над нашей экономикой?
  • б) Какие преимущества получают США от иностранных инвестиций в условиях большого бюджетного дефицита?
  • в) Если иностранцы инвестируют свои средства в американские сельскохозяйственные угодья, могут ли они контролировать наше производство продовольствия? Если они покупают акции американских корпораций, приобретают ли они таким образом власть, которую могут использовать во вред национальным интересам США?
  • г) Кто выиграет, а кто проиграет, если иностранцы будут скупать большие участки сельскохозяйственных угодий на Среднем Западе? Кто заинтересован в росте цен на эти земли, а кто нет?

5. Иногда канадские фирмы, стремясь привлечь туристов из США, сообщают в рекламе, что американские туристы смогут получить выгоду от низкого курса канадского доллара.

  • а) В каком случае на 1 американский доллар вы сможете купить в Канаде больше товаров, если канадский доллар стоит 75 центов США или если 1 канадский доллар обменивается на 1 американский доллар ?
  • б) Если обмен одного канадского доллара на 75 центов США отражает паритет покупательной способности, сколько канадских долларов американец заплатит за номер в гостинице, который в США стоит 30 американских долларов в сутки? Почему номер в гостинице может стоить значительно дороже или дешевле этой суммы, даже если валютные курсы точно отражают паритет покупательной способности?
  • в) Предположим, вы -- канадский розничный торговец, который хочет выручить как можно больше денег, продавая товары туристам. Как вы думаете, окупится ли выставленный вами в витрине плакат: "Курс американского доллара при всех покупках -- 1,5 канадского доллара"?

6. Многие годы Мексика поддерживала курс песо на уровне 1 песо -- 8 центов США.

  • а) Как вы думаете, мог бы поддерживаться этот фиксированный курс, если бы в течение нескольких лет темпы инфляции в Мексике были намного быстрее или, наоборот, медленнее, чем в США?
  • б) В период 1963--1972 гг. средние темпы инфляции в Мексике составляли 5% в год; в США в это же время они равнялись 4%. Однако в 1972--1975 гг. темпы инфляции в США были 8%, а в Мексике подскочили до 17%. Могло ли мексиканское правительство каким-либо образом сохранить прежний курс песо (1 песо = 8 центов) после 1975 г.?
  • в) В 1982 г. после ряда девальваций, начавшихся в 1976 г., мексиканское правительство оставило всякие попытки поддерживать обменный курс песо к доллару на постоянном уровне. В течение этого периода денежная масса в Мексику возрастала почти на 30% в год. После того как фиксированный курс был официально отменен, цена песо в долларах покатилась вниз. Через несколько месяцев американцы обнаружили, что мексиканские товары очень дешевы. Почему американцам стало выгодно покупать мексиканские товары в 1982 г.? Почему эти выгодные условия сохранялись не очень долго?

7. Что имеется в виду под завышенным курсом валюты? К примеру, в 1985 г. многие утверждали, что курс доллара к йене (1 долл. = 250 йен) был завышен.

  • а) Если люди думают, что на самом деле доллар стоит меньше, чем можно судить по его цене на валютных рынках, то как они могут с выгодой использовать это свое знание? Что произойдет с ними, если они ошиблись?
  • б) Как установить их правоту или ошибку? Как мы можем узнать правильную ценность одной валюты относительно другой?

8. В 1986 г. японцы стали жаловаться, что курс йены, при котором 1 долл. можно было обменять на 160 йен, завышенный.

  • а) Как вы думаете, на каком основании японцы пришли к такому выводу?
  • б) Если курс йены к доллару завышен, значит ли это, что курс доллара к йене занижен?

9. Как вы думаете, что произошло с ценами японских автомобилей в США в тот период, когда курс йены возрос с 250 йен за доллар в 1985 г. до 160 йен за доллар в 1986 г.?

10. Какое влияние оказывают значительные изменения валютных курсов (такие, как резкий сдвиг в 1985--1986 гг. обменного соотношения между долларом и йеной) на фирмы, активно участвующие в международном экономическом обмене? Кто и с какой целью оказывает давление на правительство, когда курс национальной валюты существенно растет?

11. С 1980 по 1985 г. американский доллар подорожал более чем на 50% по отношению к средневзвешенной стоимости других валют. Как это повлияло на следующие группы людей:

  • а) на американцев, желающих купить иностранный автомобиль?
  • б) на американцев, желающих купить отечественный автомобиль?
  • в) на производителей американских автомобилей и рабочих автомобильных заводов?
  • г) на американцев, собирающихся в заграничное путешествие?
  • д) на американские фирмы, обслуживающие иностранных туристов?
  • е) на американские фирмы, экспортирующие большую часть своей продукции?
  • ж) на американские фирмы, производящие продукцию из импортного сырья и с применением импортных деталей?
  • з) на американские фирмы, к которым одновременно подходят оба предшествующих пункта?

12. При системе фиксированных валютных курсов темпы инфляции во всех странах должны быть примерно равными.

  • а) Почему?
  • б) Как страна, которая хочет одновременно иметь низкие темпы инфляции и фиксированные курсы своей валюты по отношению к другим, может достичь обеих целей, если другие страны выбрали для себя более высокие темпы инфляции?

13. "Плавающие валютные курсы позволяют каждой стране проводить такую внутриэкономическую политику, какую она захочет". Правильно ли это высказывание?

14. В чем разница между плавающими курсами, колеблющимися в зависимости от условий спроса и предложения, и фиксированными валютными курсами, которые периодически пересматриваются в соответствии с изменившимися условиями спроса и предложения?

15. Почему сравнительная выгода производства всех товаров в одной стране не может быть больше, чем в другой, если первая страна располагает прекрасными природными ресурсами, огромным запасом капитала, высококвалифицированной рабочей силой, талантливыми инженерами и менеджерами, а вторая страна бедна во всех этих отношениях?

16. Чем можно доказать, что в Японии сравнительно выгоднее производить малолитражные автомобили, чем в США? Как бы вы объяснили это сравнительное преимущество? Почему США имеют сравнительные выгоды при производстве больших автомобилей, а производство малолитражек здесь сравнительно невыгодно?

17. Как теория "безбилетников" помогает объяснить, почему производители имеют большее влияние на законодательные органы, чем потребители?

18. Из опубликованных в 1972 г. оценок следовало, что "Конкорд-ССТ" -- сверхзвуковой пассажирский самолет совместного англо-французского производства не окупит издержек создания, породит экологические проблемы и не принесет дополнительной выручки, которая превзошла бы расходы купивших его авиакомпаний. Эти доводы привели к тому, что американское правительство отказалось финансировать проект создания аналогичного отечественного самолета. Контрдоводы в обоих случаях состояли в том, что производство этих самолетов создаст новые рабочие места, поможет выровнять платежный баланс и не даст другим странам перехватить инициативу. Как бы вы оценили эти контраргументы?

19. Очевидно, что некоторые мероприятия, которые могут создать для американцев дополнительные рабочие места, тем не менее, не отвечают нашим национальным интересам. Например, никто не рекомендует нам при строительстве дорог отказаться от использования тяжелых машин, хотя, если дороги строить вручную, это даст большую прибавку рабочих мест. Когда обычно используется этот аргумент (создание рабочих мест)? Бывают ли такие условия, при которых он оправдан?

20. Чтобы снизить издержки производства, производитель текстиля из Массачусетса строит фабрику в Северной Каролине, а американская фирма, изготовляющая телевизоры, открывает сборочный завод в Мексике.

  • а) Чем отличаются друг от друга эти два мероприятия?
  • б) Противоречит ли какое-либо из них национальным интересам?
  • в) Возможно ли, что какое-то из них столкнется с мощным политическим сопротивлением?
liberty@ice.ru Московский Либертариум, 1994-2020