29 сентябрь 2016
Либертариум Либертариум

В ПРОШЛОМ экономическая теория страдала оттого, что не могла отчетливо сформулировать свои предпосылки. Развивая теорию, экономисты часто уклонялись от исследования основ, на которых она воздвигалась. Но такое исследование существенно не только для предотвращения ложных толкований и ненужных споров, возникающих при недостаточном знании исходных установок теории, но также в силу крайней значимости для экономической теории разумного суждения при выборе между соперничающими наборами теоретических предпосылок. Например, предполагается, что слово "фирма" может в экономической теории использоваться совсем не так, как его употребляют "обычные люди" [Robinson Joan, Economics is a Serious Subject Cambridge, Eng.: W. Heffer & Sons, 1931, p. 12]. Поскольку в экономической теории проявляется явная тенденция начинать анализ с отдельной фирмы а не с отрасли [Kaldor Nicholas, The Equilibrium of the Firm // Economic Journal 44, March 1934, p. 60--76], тем больше необходимость не только в ясном определении слова "фирма", но и в установлении отличия, если оно существует, от того, как употребляется это слово в "реальном мире". Джоан Робинсон сказала, что "относительно набора предпосылок экономической теории следует задать два вопроса: можно ли с ним работать? и -- соответствует ли он реальному миру?" [Robinson, Serious Subject, p. 6]. Хотя, как отмечает Джоан Робинсон, "чаще всего один набор предпосылок удобен, а другой реалистичен", вполне возможны ветви теории, где предпосылки работоспособны и одновременно реалистичны. Я надеюсь далее показать, что можно получить определение фирмы не только реалистичное, т. е. соответствующее тому, как определяют фирму в реальном мире, но и совместимое с двумя самыми могущественными инструментами экономического анализа, которые развил Маршалл, -- с идеей предела и идеей замещения, которые вместе образуют идею замещения на пределе [Keynes J. M., Essays in Biography, London: Macmillan & Co., 1933, p. 223--224]. Наше определение, конечно же, должно "устанавливать связь с формальными отношениями, которые допускают точное понимание" [Robbins L., Nature and Significance of Economic Science, London: Macmillan & Co., 1932, p. 66].

I.

ПОДЫСКИВАЯ определение понятию "фирма", удобно начать с рассмотрения того, как понимают "экономику" экономисты. Вот, например, как определяет экономическую систему сэр Артур Салтер.

"Нормальная экономическая система работает сама по себе. Ее текущие операции проходят вне централизованного контроля, она не нуждается в центральном органе. По многим видам человеческой деятельности и человеческих потребностей предложение приспосабливается к спросу, а производство -- к потреблению благодаря автоматическому, гибкому и реагирующему на изменения процессу." [Это описание с одобрением цитирует D. H. Robertson в "The Control of Industry" (rev. ed. London: Nisbet & Co., 1928, p. 85), а также Arnold Plant в "Trends in Business Administration" (Economica, 12, ". 35, February 1932, p. 387). Оно появляется у J. A. Salter в "Allied Shipping Control" (Oxford: Clarendon Press, 1921, p. 16--17).]

Экономист полагает, что экономическую систему координирует механизм цен, общество при этом мыслится не как организация, а как организм [Hayek F. A., The Trend of Economic Thinking // Economica, May 1933]. Экономика работает "сама по себе". Это не означает, что отдельные люди не составляют планы. Они осуществляют предвидение и выбор из альтернативных возможностей. Так должно быть, чтобы система была упорядоченной. Но эта теория предполагает, что направление ресурсов зависит непосредственно от механизма цен. Нередко экономическое планирование упрекают, что оно пытается делать то, что уже сделано механизмом цен [Ibid.].

Описание, предложенное сэром Артуром Салтером, однако, предлагает очень неполную картину нашей экономики. Для внутрифирменной ситуации это описание просто не годится. Например, экономическая теория утверждает, что размещение факторов производства между различными способами использования определяется механизмом цен. Цена фактора А становится выше в X, чем в Y. В результате А перемещается из Y в Х до тех пор, пока не исчезнет разница цен в Х и Y (поскольку она не возмещает другие сравнительные преимущества). Но в реальном мире мы обнаруживаем, что во многих областях все это неприложимо. Когда работник переходит из отдела Y в отдел X, он делает это не из-за изменения относительных цен, а потому что ему так приказали.

Тем, кто возражает против экономического планирования исходя из того, что проблема уже решена движением цен, можно отцветить, что в нашей экономике существует планирование, которое отличается от вышеупомянутого индивидуального планирования и сродни тому, что обычно называют экономическим планированием. Вышеприведенный пример типичен для большого сектора нашей современной экономической системы. Экономисты, конечно, не прошли мимо этого факта. Маршалл вводит организацию как четвертый фактор производства; Дж. Б. Кларк наделяет предпринимателя функцией координации; Найт вводит менеджера, осуществляющего координацию. Как указывает Дж. Э. Робертсон, мы обнаруживаем "островки сознательной власти в этом океане бессознательной кооперации, подобные сгусткам масла, сбивающимся в бадье с пахтой" [Robertson, Control of Industry, p. 85]. Но как объяснить необходимость такой организации, раз принято утверждать, что координацию следует предоставить механизму цен? Почему существуют эти "островки сознательной власти"? За пределами фирмы движение цен направляет производство, которое координируется посредством последовательных трансакций обмена на рынке. Внутри фирмы эти рыночные трансакции устранены, а роль сложной рыночной структуры с трансакциями обмена выполняет предприниматель-координатор, который и направляет производство. [Далее в этой статье термином "предприниматель" я обозначаю лицо или группу лиц, которые в конкурентной системе направляют производство, выполняя тем самым роль механизма цен.] Очевидно, что это альтернативные методы координации производства. Когда производство направляется движением цен, оно может осуществляться вообще вне каких-либо организаций. В таком случае позволительно спросить: почему же все-таки существуют организации?

Конечно, степень вытеснения механизма цен может быть очень различной. В большом универмаге помещения для секций могут выделяться решением управляющего, а могут разыгрываться на аукционе. На хлопковых фабриках Ланкашира ткач может быть арендатором силового привода и рабочего помещения, а станок и пряжу получать в кредит [United Kingdom, Parliament Committee on Industry and Trade, Survey of Textile Industries, 1928, 26]. Однако обычно такого рода координация различных факторов производства осуществляется без вмешательства ценового механизма. Очевидно, что интенсивность "вертикальной" интеграции, предполагающей вытеснение механизма цен, сильно варьирует от отрасли к отрасли, от фирмы к фирме.

Можно, я полагаю, считать отличительной чертой фирмы вытеснение механизма цен. При этом, как указывает Роббинс, сохраняется "связь с внешней сетью относительных цен и издержек" [Robbins. L., Nature and Significance, p. 71], но важно вскрыть точную природу этой связи. Различие между размещением ресурсов в фирме и их размещением в экономической системе было очень живо описано Морисом Доббом при обсуждении представлений о капиталисте у Адама Смита:

"Стало ясно, что было нечто более важное, чем отношения внутри каждой фабрики или производственной единицы, управляемой предпринимателем; были еще отношения предпринимателя с остальным экономическим миром за пределами его непосредственного управления ... предприниматель поглощен разделением труда внутри каждой фирмы, и здесь он планирует и организует все сознательно", но "он связан с гораздо более обширным миром разделения труда, по отношению к которому он представляет просто одну специализированную ячейку. Здесь он выполняет роль клетки в большом организме, большей частью не осознавая этой своей роли" [Dobb Maurice, Capitalist Enterprise and Social Progress, London: G. Routledge & Sons, 1925, p. 20, см. также Henderson H. D., Supply and Demand, London: Nisbet & Co., 1932, p. 35].

В свете того факта, что экономисты, полагая механизм цен инструментом координации, признают также координирующую функцию "предпринимателя", очень важно выяснить, почему же в одном случае координация предоставляется механизму цен, а в другом -- предпринимателю. Цель этой статьи -- устранить разрыв между предположением экономической теории, что (в одних случаях) ресурсы размещаются посредством механизма цен, и (в других случаях) они размещаются усилиями предпринимателя-координатора. Мы должны объяснить, что же на практике влияет на этот выбор между разными способами размещения. [Легко видеть, что, когда государство берет на себя управление какой-либо отраслью, оно, начиная ее планирование, берет на себя и роль, прежде выполнявшуюся механизмом цен. Обычно не осознают, что любой бизнесмен, организуя взаимоотношения между подчиненными ему подразделениями, также делает нечто, что могло бы быть доверено механизму цен. Следовательно, есть смысл в ответе Дурбина тем, кто подчеркивает трудности планирования экономики: те же самые проблемы в конкурентной системе вынужден решать и бизнесмен (Durbin Е. F. M., Economic Calculus in a Planned Economy // Economic Journal, 46, December 1936, p. 676--690). Важное различие между этими двумя случаями в том, что отрасли навязывают планирование, а фирмы возникают добровольно, потому что они представляют более эффективный метод организации производства. В конкурентной системе существует "оптимальный" объем планирования!]

II.

НАША задача -- открыть причину появления фирм в экономике, строящейся на специализации и обмене. Механизм цен (взятый только как способ распределения ресурсов) может быть вытеснен, только если замещающие его отношения предоставляют какие-то собственные выгоды. Так было бы, например, в случае, если бы некоторые люди предпочитали работать под управлением других. Такие люди соглашались бы получать меньше, чтобы работать под чьим-то руководством, и фирмы возникли бы в таком случае вполне естественно. Но эта причина может показаться не очень важной, поскольку, -- если судить по тому, как обычно подчеркивают преимущества того, чтобы "быть самому себе хозяином" [Harry Dawesbb "Labour Mobility in the Steel Industry" (Economic Journal, 44, March 1934, p. 86) приводит пример "перехода лучше оплачиваемых квалифицированных рабочих в розничную торговлю или в страховые компании ради стремления к независимости (нередко главная цель в жизни рабочих)"] -- можно счесть, что действует прямо противоположная тенденция. Конечно, если бы в реальности существовало желание не подчиняться, но управлять, испытывать власть над другими, тогда люди предпочли бы поступиться чем-либо, чтобы управлять другими, -- иными словами, они предпочли бы платить другим больше, чем те получили бы при работе механизма цен, только чтобы иметь возможность управлять ими. Но это предполагает, что управляющие платят, чтобы иметь возможность управлять, а не получают деньги за то, что они управляют, что в большинстве случаев явно не так [при всем том это не голая фантазия; сообщают, что некоторые владельцы маленьких магазинов зарабатывают меньше, чем их помощники], фирмы могли бы также возникнуть в случае, если бы потребители предпочитали блага, произведенные фирмами, а не как-нибудь иначе; но даже в тех областях, где такое предпочтение (если оно вообще существует) должно бы быть крайне незначительным, в реальном мире действуют фирмы. [Shove G. F., The Imperfection of the Market: a Further Note // Economi Journal, 43, March 1933, p. 116, n. 1. Шоув отмечает, что такие предпочтения могу существовать, хотя приводимый им пример почти противоположен тому, что говорится в тексте.] Значит, должны быть другие причины.

Основная причина того, что создавать фирмы прибыльно, должна бы быть та, что существуют издержки использования ценового механизма. Очевиднейшая из издержек "организации" производства с помощью ценового механизма состоит в выяснении того, каковы же соответствующие цены. [Kaldor Nicholas, A Classificatory Note on the Determinateness of Equilibrium // Review of Economic Studies, February 1934, p. 123. Согласно Калдору, одна из предпосылок статической теории гласит: "Все необходимые цены ... известны всем". Но это явно не так в реальном мире.] Издержки на это могут быть сокращены благодаря появлению специалистов, которые станут продавать эту информацию, но их нельзя устранить вовсе. Издержки на проведение переговоров и заключение контракта на каждую трансакцию обмена, что неизбежно на рынке, также следует принять во внимание. [Это влияние было отмечено Абботом Ушером при обсуждении развития капитализма. Он говорит: "Последовательные покупки и продажи полуфабрикатов были чистой растратой энергии" (Usher Abbott, An Introduction to the Industrial History of England, Boston: Houghton Mifflin Co., 1920, p. 13). Но он не развил эту идею, а также не объяснил, почему же такие продажи и покупки существуют до сих пор.] Хотя на некоторых рынках, например, на товарных биржах, разработана техника сведения до минимума этих издержек на контракты, но они не устранены. Правда, от контрактов не удается избавиться и при наличии фирмы, но здесь их намного меньше, фактор производства (или его собственник) не должен заключать серию контрактов с факторами, с которыми он кооперируется внутри фирмы, что было бы необходимо, разумеется, если бы эта кооперация была прямым результатом работы ценового механизма. Этот ряд контрактов замещается одним-единственным. Здесь важно отметить характер контракта с фактором производства, используемым внутри фирмы. Контракт и есть то, посредством чего фактор за некоторое вознаграждение (которое может быть фиксированным или колеблющимся) соглашается выполнять распоряжения предпринимателя в известных пределах. [Было бы возможно никак не ограничивать пределы власти предпринимателя. Это было бы добровольное рабство. Согласно Френсису Батту, такой контракт был бы недействителен и не принимался бы судом (Batt Francis R., The Law of Master and Servant, 1st ed., London: Sir I, Pitman & Sons, 1929, p. 18).] Существо контракта в том, что им устанавливаются только пределы власти предпринимателя. В этих границах, следовательно, он может управлять остальными факторами производства.

Использование ценового механизма, однако, имеет и другие недостатки -- или издержки. Может оказаться желательным заключение долгосрочного контракта на поставку каких-либо изделий или услуг. Причиной такого желания может быть тот факт, что когда вместо нескольких краткосрочных контрактов заключается один долгосрочный, то определенных издержек по заключению каждого контракта удается избежать. Либо участники, в силу определенного отношения к риску, могут предпочесть долгосрочный контракт краткосрочному. Но раз возможности предвидения тем меньше, чем продолжительнее срок действия контракта, тем менее возможно, а значит, и менее желательно для покупателя определять, что же другая сторона должна делать. Тому, кто поставляет услуги или товары, может оказаться вполне безразличным, какой способ действия будет избран, но это не так для того, кто приобретает услуги или товары. Но покупатель не может знать заранее, какой из нескольких способов действия поставщика окажется удобен. Поэтому условия предоставления услуги оговариваются в самых общих терминах, а детали уточняются позже. В контракте оговариваются только границы действий поставщика товаров или услуг. Детали поставки в контракте не оговариваются, но определяются покупателем позже. Когда управление ресурсами (в границах, определяемых контрактом) начинает зависеть от покупателя именно таким образом, возникает отношение, которое я называю "фирма". [Невозможно, разумеется, провести четкую и определенную линию, которая бы устанавливала наличие или отсутствие фирмы. Можно более или менее установить направление. Это похоже на то, как трудно в области права установить, имеем ли мы дело с отношениями хозяина и слуги или начальника и исполнителя. Смотри обсуждение этой проблемы ниже.] Таким образом, возникновение фирмы делается более вероятным в тех случаях, когда очень краткосрочные контракты оказываются неудовлетворительными. Очевидно, что это важнее в случае поставки услуг труда, чем при покупке товаров. В случае приобретения товаров основные вопросы могут быть обговорены заранее, а в дальнейшем приходится уточнять сравнительно малозначащие детали.

Мы можем подытожить эти аргументы следующим образом: деятельность рынка предполагает некоторые издержки и, формируя организации и предоставляя некоему авторитету ("предпринимателю") право направлять ресурсы, можно сократить некоторые рыночные издержки. Предприниматель, поскольку он может получать факторы производства по меньшей цене, чем предоставил бы вытесненный им рынок, должен выполнять свои функции с меньшими издержками. А если он этого не сумеет, то всегда есть возможность вернуться к услугам открытого рынка.

Вопрос неопределенности часто считают очень важным для изучения равновесия фирмы. Представляется делом невероятным, чтобы фирма возникла вне условий неопределенности. Но те (например, Найт), кто видит в способе платежа отличительную особенность фирмы -- фиксированный доход гарантируется некоторым участникам производства, а дающий гарантию человек берет себе остаточный и колеблющийся доход, выделяют момент, который представляется не имеющим значения для рассматриваемой нами проблемы. Один предприниматель может продавать другому свои услуги за определенную сумму, а его работники могут при этом получать долю в прибыли. [Взгляды Найта рассматриваются далее более детально.] Все равно возникает существенный вопрос, почему размещение ресурсов не направляется непосредственно через ценовой механизм?

Другой фактор, заслуживающий быть отмеченным, -- это различное отношение правительств или других регулирующих органов к обменным трансакциям, совершаемым на рынке, и к таким же трансакциям, организуемым внутри фирмы. Если рассмотреть действие налога на продажи, мы увидим, что этот налог падает на рыночные трансакции, но не относится к таким же трансакциям внутри фирмы. Поскольку перед нами альтернативные методы "организации" -- через ценовой механизм или через предпринимателя, такое регулирование дает жизнь фирмам, которые иначе не имели бы raison d'etre. Оно служит причиной возникновения фирм в специализированной обменной экономике. Конечно, поскольку фирмы уже существуют, такие меры, как налог на продажи, просто поощряют их делаться больше, чем они стали бы в иной ситуации. Подобным образом квоты и методы контроля цен, предполагающие политику рационирования и неприложимые к фирмам, которые производят регулируемые продукты для себя, дают преимущества тем, кто организует производство через фирму, а не через рынок, и тем самым с необходимостью поощряют рост фирм. Но трудно поверить, что именно такие меры были причиной возникновения фирм. Они сыграли бы эту роль, если бы по другим причинам фирмы уже не существовали.

Таковы причины существования фирм в специализированной обменной экономике, относительно которой предполагается, что распределение ресурсов "организуется" механизмом цен. Фирма, таким образом, есть система отношений, возникающих, когда направление ресурсов начинает зависеть от предпринимателя.

Намеченный выше подход дает, как нам представляется, известные преимущества, поскольку появляется возможным дать научное толкование высказываниям о том, что фирма становится больше или меньше, фирма становится больше, когда дополнительные трансакции (которые могли бы быть обменными трансакциями, координируемыми через механизм цен) организуются предпринимателем, и она делается меньше, когда он отказывается от организации таких трансакций. Возникает вопрос, возможно ли изучение сил, которые определяют размер фирмы? Почему предприниматель не берется организовать на одну трансакцию больше или меньше?

Найт полагает, что "отношение между эффективностью и размером есть одна из самых серьезных проблем теории, поскольку, в отличие от такой же проблемы для завода, зависит, большей частью, от личности и исторических случайностей, а не от ясно различимых общих принципов. Но этот вопрос жизненно важен, потому что перспектива монопольных доходов создает могущественные стимулы для непрерывной и неограниченной экспансии фирм, и их следует уравновесить другими, равномогущественными, которые бы способствовали сокращению эффективности (в производстве денежного дохода) с ростом размеров, чтобы хотя бы остатки конкуренции сохранились" [Knight Frank Н., Risk, Uncertainty and Profit, Preface to the Reissue, London: London School of Economics and Political Science, 1933].

Похоже, что Найт считал невозможным научное понимание причин, определяющих размеры фирмы. На основе развитой выше концепции фирмы мы попробуем сейчас решить эту задачу.

Предполагалось, что возникновение фирм имело основной причиной существование рыночных издержек. Возникает вполне уместный вопрос (не сводящийся к высказанным Найтом соображениям о монополии). Если с возникновением фирмы отпадают определенные издержки и, фактически, сокращаются издержки производства, почему вообще сохраняются рыночные трансакции? [Некоторые рыночные издержки могут быть устранены, только если лишить потребителя возможности выбора; таковы издержки розничной торговли. Можно себе представить, что эти издержки окажутся столь высокими, что люди предпочтут систему рационированного распределения, потому что дополнительные блага при этом окажутся ценнее, чем утрата свободы выбора.] Почему все производство не осуществляется одной большой фирмой? Есть несколько возможных объяснений.

Во-первых, с увеличением размеров фирмы может начаться сокращение дохода от предпринимательской функции, иными словами -- издержки на организацию дополнительных трансакций внутри фирмы могут возрастать. [Этот аргумент предполагает, что обменные трансакции на рынке могут рассматриваться как однородные, что на самом деле не так. Детали учтены ниже.] Естественно, должна достигаться точка, в которой издержки на организацию одной дополнительной трансакции внутри фирмы равны издержкам осуществления трансакций на открытом рынке или издержкам организации другим предпринимателем. Во-вторых, может оказаться, что по мере увеличения количества осуществляемых трансакций предприниматель оказывается неспособен использовать факторы производства с наивысшей выгодой, т. е. разместить их в таких точках производства, где они обладают наивысшей ценностью. Опять-таки, должна достигаться точка, в которой издержки от непроизводительного расходования ресурсов будут равны рыночным издержкам на трансакции обмена на открытом рынке или потерям при организации этой трансакции другим предпринимателем. Наконец, цена предложения одного или нескольких факторов производства может возрасти из-за того, что "прочие преимущества" у малой фирмы больше, чем у большой. [Обсуждение вопроса об изменениях цены предложения факторов производства в фирмах различного размера см. у Е. A. G. Robinson в "The Structure of Competitive Industry" (London: Nisbet & Co., 1931). Иногда утверждают, что цена поставки оргспособностей увеличивается вместе с размерами фирмы, так как люди предпочитают возглавлять небольшое независимое дело, а не быть руководителями отделов в большом бизнесе. Jones Eliot, The Trust Problem in the United States, N. Y.: Macmillan & Co., 1921, p. 231; Macgregor D. H., Industrial Combination, London: G. Bell & Sons, 1906, p. 63. Это общий аргумент тех, кто оправдывает политику рационализации. Утверждают, что фирмы большего размера были бы эффективнее, если бы не дух индивидуализма мелких предпринимателей, которые предпочитают сохранять независимость, несмотря на то, что рационализация и рост эффективности открывают для них возможность повышения доходов.] Конечно, на самом деле точка, в которой экспансия фирмы прекращается, может определяться совместным действием нескольких вышеперечисленных факторов. Первые два из них с наибольшей вероятностью соответствуют высказываниям экономистов об "убывающей доходности управления". [Этот анализ, конечно, краток и неполон. Более обстоятельное рассмотрение этой проблемы см. у Калдора (Kaldor, "Equilibrium of the Firm" and Robinson Austin, "The Problem of Management and the Size of Firms" // Economic Journal, 44, June 1934, p. 242--257).]

Выше было сказано, что фирма будет расширяться до тех пор, пока издержки на организацию одной дополнительной трансакции внутри фирмы не сравняются с издержками на осуществление той же трансакции через обмен на открытом рынке или с издержками на организацию ее через другую фирму. Но если фирма прекращает экспансию при значении издержек меньшем, чем на открытом рынке, и равном издержкам на организацию через другую фирму, в большинстве случаев (за исключением случая "комбинации" [определение этого термина дано ниже]) это будет означать, что между двумя этими производителями осуществляется рыночная сделка, хотя каждый из них был бы способен организовать ее с издержками меньшими, чем сейчас. Как можно разрешить этот парадокс? Это делается ясным с помощью следующего примера. Предположим, что А покупает нечто у В и при этом А и В могли бы организовать эту рыночную трансакцию с издержками меньшими, чем текущие. Предположим, что В организует не один процесс или стадию производства, но несколько. Если А захочет избежать рыночной трансакции, ему придется взять на себя все контролируемые В процессы производства. До тех пор, пока А не возьмет на себя все процессы производства, рыночные трансакции будут сохраняться, хотя и на другие продукты, чем прежде. Но ранее мы предположили, что каждый производитель по мере расширения дела сокращает свою эффективность; дополнительные издержки на организацию добавочных трансакций растут. Вполне возможно, что издержки А на организацию трансакций, которые прежде организовывал В, окажутся большими, чем у В. В силу этого А возьмет на себя всю организацию В только в том случае, если его издержки на организацию операций В будут превышать издержки В на величину, равную издержкам на осуществление трансакции обмена на открытом рынке. Но как только рыночная трансакция делается экономичной, становится выгодным разделить производство так, чтобы издержки на организацию дополнительной трансакции в каждой из фирм уравнялись.

До сих пор предполагалось, что трансакции обмена, осуществляемые через посредство ценового механизма, однородны. На деле нет большего разнообразия, чем в современном мире реальных трансакций. Отсюда можно бы сделать вывод, что издержки на осуществление трансакций обмена через ценовой механизм будут очень различными, так же как издержки на организацию этих трансакций внутри фирмы. В силу этого кажется вероятным, что и без учета проблемы убывающей доходности издержки на организацию некоторых трансакций внутри фирмы могут оказаться выше, чем издержки на проведение трансакций обмена на открытом рынке. Из этого неизбежен вывод о существовании трансакций обмена на открытом рынке через ценовой механизм; но означает ли это, что фирм должно быть больше, чем одна? Конечно же, нет, поскольку все те области хозяйства, где направление ресурсов не зависело непосредственно от ценового механизма, могли бы быть организованы в одну фирму. Все рассмотренные выше факторы представляются важными, хотя и трудно сказать, какой из них действенней: "убывающая доходность управления" (diminishing returns to management) или рост цены предложения факторов производства.

При прочих равных условиях фирма будет тем больше, чем:

а) меньше издержки организации и чем медленнее растут эти издержки с умножением организуемых трансакций;
б) меньше ошибок делает предприниматель и чем медленнее растет число ошибок с умножением организуемых трансакций;
в) больше понижается (или меньше растет) цена предложения факторов производства с ростом размера фирмы.

Оставляя в стороне изменения цен предложения факторов производства для фирм разных размеров, издержки организации и убытки вследствие ошибочных решений будут возрастать по мере того, как организуемые трансакции будут совершаться на все большем пространстве, с ростом разнообразия трансакций и с повышением вероятности изменения соответствующих цен. [Этот аспект проблемы подчеркивает Калдор (Equilibrium of the Firm). Его важность в этом отношении прежде отмечала Е. A. G. Robinson (Competitive Industry, p. 83--106). Отсюда можно сделать вывод, что с повышением вероятности изменения цен издержки на организацию внутри фирмы растут больше, чем издержки на осуществление обменных трансакций на рынке, что вполне вероятно.] Чем больше трансакций организует предприниматель, тем вероятнее, что эти трансакции будут осуществляться в разных местах, либо будут очень разнообразными. Это является добавочной причиной падения эффективности с ростом размера фирмы. Изобретения, которые позволяют пространственно сблизить факторы производства, создают тенденцию к увеличению размеров фирмы. [Представляется, что именно в этом значимость рассмотрения технологических единиц у Е. А. G. Robinson (Competitive Industry, p. 27--33). Чем больше размер технологических установок, тем выше концентрация факторов и тем большим может стать размер фирмы.] Новшества, подобные телефону и телеграфу, которые сокращают издержки на преодоление пространства, способствуют увеличению размеров фирмы. Все новшества, которые улучшают технику управления, способствуют увеличению размеров фирмы. [Следует отметить, что большинство изобретений изменяют одновременно издержки организации и издержки использования механизма цен. Значит, будет ли изобретение стимулировать увеличение или уменьшение размеров фирмы, определяется относительным влиянием на эти два вида издержек. Например, если телефон сокращает издержки использования механизма цен больше, чем он сокращает издержки организации, он усилит тенденцию к сокращению размеров фирмы. Иллюстрацию действия этих динамических сил дает Морис Добб (Dobb Maurice, Russian Economic Development Since the Revolution, N. Y.: Е. P. Dutton & Co., 1928, p. 68): "C исчезновением принудительного труда фабрики, т. е. заведения, на которых труд организовывался с помощью хлыста надсмотрщика, утратили свой raison d'etre вплоть до момента, когда после 1846 г. внедрение двигательных установок вернуло смысл фабричной организации". Важно осознать, что переход от надомного производства к фабричному был не просто исторической случайностью, но обусловлен действием экономических сил. Это показывает тот факт, что возможен возврат от фабричной системы к надомному производству, как было в России, и наоборот. Существо крепостной системы в том, что механизму цен не дают действовать. Это порождает нужду в некоем организаторе. Однако когда крепостная зависимость исчезает, открывается возможность для действия механизма цен. Только когда механизация собрала рабочих в одном месте, стало выгодным вытеснение механизма цен и фирмы родились заново.]

Следует отметить, что данное выше определение фирмы может быть использовано, чтобы точнее определить значение терминов "комбинация" и "интеграция" [ее часто называют "вертикальной интеграцией", а комбинацию при этом называют "горизонтальной интеграцией"]. Комбинация имеет место, когда трансакции, прежде организуемые двумя или более предпринимателями, становятся делом только одного. Она представляет собой интеграцию, если включает организацию трансакций, которые прежде распределялись среди предпринимателей через механизм рынка, фирма может осуществлять экспансию на каждом из этих направлений или сразу на обоих. Вся "структура конкурентного хозяйства" становится доступной для истолкования с помощью обычной техники экономического анализа.

III.

НЕЛЬЗЯ сказать, что экономисты совсем обошли вниманием проблемы, рассмотренные выше, и теперь нужно уяснить, в чем преимущество вышеизложенных объяснений возникновения фирмы в специализированной обменной экономике перед теми, что предлагались прежде.

Иногда утверждают, что фирмы возникли в силу существования системы разделения труда. Так понимает дело Ашер, взгляды которого принял и развил Морис Добб. Фирма возникает "в силу усложнения системы разделения труда... Дальнейшая экономическая дифференциация создает надобность в неких интегрирующих силах, без действия которых дифференциация коллапсировала бы в хаос; основное значение отраслевых форм как раз в том, что они являются силами, интегрирующими дифференцированную экономику" [Dobb, Capitalist Enterprise and Social Progress, p. 10. Co взглядами Ашера можно ознакомиться в его Industrial History of England (p. 1--18)]. Возражение на этот аргумент очевидно. "Интегрирующая сила в дифференцированной экономике" уже существует в форме механизма цен. Главным, может быть, достижением экономической науки было доказательство того, что нет оснований предполагать, что специализация должна вести к хаосу. [Кларк говорит о теории обмена как о "теории организации индустриального общества" (Clark J. В., The Distribution of Wealth, N. Y.: Macmillan & Co., 1931, p. 19).] Объяснение, предлагаемое Морисом Доббом, поэтому неприемлемо. На самом деле следует объяснить, почему одна интегрирующая сила (предприниматель) должна замещать другую интегрирующую силу (механизм цен).

Наиболее интересные (и, возможно, наиболее принятые) объяснения этого факта были предложены Найтом в книге "Риск, неопределенность и прибыль". Его взгляды мы рассмотрим более детально.

Найт начинает с системы, в которой нет неопределенности:

"Предполагается, что действуя в условиях полной свободы и не вступая в тайные сговоры люди организовали экономическую жизнь с первичным и вторичным разделением труда, с использованием капитала, etc., и развили все это до уровня, известного по нынешней Америке. Принципиальным вопросом, который бросает вызов нашему воображению, является внутренняя организация производительных групп или предприятий. При отсутствии какой бы то ни было неопределенности, когда каждый обладает совершенным знанием о ситуации, не было бы причин для возникновения чего-либо вроде отвечающего за ход дел управления или контроля над производительной деятельностью. Мы не имели бы даже таких вещей, как рыночные трансакции. Поток сырья и производительных услуг к потребителю шел бы совершенно автоматически." [Knight; Risk, Uncertainty and Profit; p. 267]

Найт говорит, что мы можем вообразить это приспособление как

"результат долгого процесса экспериментирования по методу проб и ошибок", хотя нет никакой нужды "воображать, будто каждый рабочий делает как раз то, что нужно и всегда вовремя -- в стиле "предустановленной гармонии" с деятельностью других. Вполне возможно существование менеджеров, надзирателей, etc. для координации деятельности отдельных людей", хотя эти менеджеры и обречены на выполнение рутинных функций "без какой-либо ответственности" [Ibid., p. 26--68].

Затем Найт продолжает:

"С введением в эту райскую ситуацию неопределенности -- недостаточной осведомленности и необходимости действовать, опираясь на мнение, а не на знание -- ее характер совершенно изменяется... При наличии неопределенности само "делание" чего-либо, осуществление реальной деятельности -- становится поистине второстепенным в жизни; первостепенной проблемой или функцией становится решение -- что делать и как это делать" [Ibid., p. 268].

Эта неопределенность объясняет две самые важные характеристики социальной организации:

"Во-первых, блага производятся для рынка, исходя из совершенно безличных прогнозов о потребностях, а не для удовлетворения нужд самих производителей. Производитель принимает на себя ответственность за предвидение нужд потребителя. Во-вторых, работа предвидения и, одновременно, значительная часть технологического управления и контроля производства еще сильнее концентрируются в очень узкой группе производителей, и мы встречаем, наконец, нового функционера экономики -- предпринимателя... Когда присутствует неопределенность, а задачи принятия решений -- что производить и как это производить -- оказываются важнее, чем само производство, внутренняя организация производительных групп перестает быть делом маловажным или технической подробностью. Централизация функций принятия решений и управления делается настоятельной задачей, процесс "цефализации" ... неизбежен" [Ibid., p. 268--295].

Наиболее фундаментальным изменением

"является сама система, при которой уверенные в себе и азартные принимают на себя риск или страхуют сомневающихся и робких, гарантируя им заранее определенный доход в обмен на действительный результат труда... С учетом нашего знания человеческой природы было бы неосуществимо или крайне необычно, если бы кто-то гарантировал другому результаты его действий, не получив возможности управлять его трудом. А с другой стороны, никто бы не позволил управлять собой, не получив таких гарантий... Результатом этой многосторонней специализации функций является предприятие и система найма в промышленности. Ее существование является непосредственным результатом факта неопределенности" [Ibid., p. 270].

Эти цитаты содержат суть теории Найта. Существование неопределенности означает, что люди вынуждены предугадывать будущие потребности. В результате возникает особый класс людей, управляющих деятельностью других, которым они предоставляют гарантированную заработную плату. Система работает, поскольку здравость суждений есть обычный спутник веры в себя [Ibid., p. 269--270].

В нескольких моментах Найт оставил себя открытым для критики. Во-первых, как он сам отмечает, из того факта, что некоторым людям свойственны лучшая способность суждения или лучшие знания, не следует, что они должны сами активно участвовать в производстве, чтобы извлекать из этого доход. Они могут продавать советы или знания. Каждый бизнес покупает услуги множества советников. Можно представить систему, в которой все советы или знания покупаются по мере необходимости. Повторяю, есть возможность извлекать доход из лучшего знания или лучшей способности суждения, не принимая активного участия в производстве, но заключая контракты с производителями. Оптовик, закупающий впрок для распространения в будущем, дает соответствующий пример. Но это просто демонстрирует, что есть возможность предоставлять гарантированное вознаграждение за выполнение некоторых действий, не вовлекаясь в управление этими действиями. Найт говорит: "С учетом нашего знания человеческой природы было бы неосуществимо или крайне необычно, если бы кто-то гарантировал другому результаты его действий, не получив возможности управлять его трудом". Это, конечно же, неверно. Немалая часть работ исполняется по контракту, т. е. подрядившемуся гарантирована определенная сумма за выполнение определенных действий. Но это не предполагает никакого управления. На самом деле это означает, что система относительных цен изменилась и нужна новая композиция факторов производства. [Это показывает, что может существовать система частного предпринимательства, в которой не будет фирм. Хотя на практике две функции -- предпринимательство (которое активно воздействует на систему относительных цен, предугадывая нужды и активно действуя в соответствии с предсказанием) и управление (которое исходит из сложившейся системы относительных цен) -- обычно выполняются одним человеком, представляется важным в теории их разделить. Этот вопрос подробней обсуждается ниже.] Упоминание Найта о том, что "никто бы не позволил управлять собой, не получив таких гарантий", не имеет отношения к проблеме, которую мы рассматриваем. Наконец, важно отметить, что даже в случае экономики, не знающей неопределенности, Найт предполагает наличие координаторов, хотя им и оставлены только рутинные функции. Он немедленно добавляет, что на них "не будет лежать никакая ответственность", что возбуждает вопрос: кто им платит и зачем? Представляется, что Найт нигде не объясняет, почему же механизм цен должен быть замещен.

IV.

ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ важным исследовать еще один вопрос -- о значении этой дискуссии для общего вопроса о "кривой издержек фирмы" [Kaldor, Equilibrium of the Firm; Robinson, Problem of Management].

Иногда предполагали, что размер фирмы ограничен в условиях совершенной конкуренции, если кривая ее издержек имеет положительный наклон, а в условиях несовершенной конкуренции ее размер ограничен, потому что невыгодно производить больше того, что производится при равенстве предельных издержек и предельной выручки. [Остин Робинсон называет это решением проблемы выживания малых фирм "для несовершенной конкуренции".] Но ведь ясно, что фирма может производить не один продукт, а несколько; значит, не видно prima facie причин, чтобы эта имеющая положительный продукт кривая издержек (в случае совершенной конкуренции) или тот факт, что предельные издержки не всегда будут ниже предельной выручки (в случае несовершенной конкуренции), ограничивали размер фирмы. [Вывод Остина Робинсона в "Проблеме управления" представляется определенно ложным (Problem of Management, p. 249, n. 1). Ему следует Гораций Уайт мл. (Horace J. White Jr., Monopolistic and Perfect Competition // American Economic Review, December 1936, p. 645, n. 27), который утверждает: "Очевидно, что размер фирмы ограничен в условиях монополистической конкуренции".] Джоан Робинсон делает упрощающее предположение, что производится только один продукт [Robinson Joan, The Economics of Imperfect Competition; London: Macmillan & Co., 1933, p. 17]. Но ведь очень важно исследовать, чем определяется количество продуктов, производимых фирмой, и никакая теория, предполагающая, что производится только, один продукт, не может иметь большого практического значения.

Мне могут ответить, что в условиях совершенной конкуренции, поскольку все произведенное может быть продано при преобладающей цене, нет нужды в производстве любых других продуктов. Но этот аргумент игнорирует тот факт, что возможна ситуация, когда дешевле организовать трансакцию обмена новым продуктом, чем организовывать дополнительные трансакции обмена прежним продуктом. Это можно проиллюстрировать следующим образом. Вообразите, следуя за фон Тюненом, небольшой городок, торговый центр и производства, кольцами окружающие этот центр. Ситуация изображена на диаграмме, на которой А, В и С представляют разные производства.

firm.gif (3128 bytes)

Вообразите предпринимателя, который начинает с того, что контролирует трансакции обмена из X. По мере того как он расширяет производство того же продукта В, организационные издержки растут, пока в некоторый момент они не сравняются с издержками по другому, но ближе расположенному продукту. По мере экспансии фирмы она начнет охватывать более чем один продукт (А и С). Такая трактовка проблемы очевидно неполна [как было показано выше, месторасположение есть только один из факторов, влияющих на издержки организации], но она нужна, чтобы показать, что простое доказательство того, что кривая издержек имеет положительный наклон, не накладывает предела на размер фирмы. Здесь мы рассмотрели только случай совершенной конкуренции; случай несовершенной конкуренции представляется очевидным.

Чтобы определить размер фирмы, нужно рассмотреть рыночные издержки (т. е. издержки использования механизма цен) и издержки организации у различных предпринимателей, и только после этого мы сможем определить, сколько продуктов будет производить каждая фирма и сколько каждого продукта она произведет. Тогда мы увидим, что Шоув в своей статье о "несовершенной конкуренции" [Shove, Imperfection of the Market, p. 115] задавал вопросы, на которые Джоан Робинсон с ее аппаратом кривых издержек не может ответить. [В связи с ростом спроса в пригородах и эффектом цен, назначаемых поставщиками, Шоув спрашивает: "... Почему прежние фирмы не открывали отделений в пригородах?" Если аргументация настоящей статьи верна, это тот самый вопрос, на который аппарат, используемый Джоан Робинсон, не может дать ответа.] Отмеченные факторы при этом окажутся значимыми.

V.

ОСТАЛОСЬ только выяснить, соответствует ли развитая здесь концепция фирмы тому, что существует в реальном мире. Лучший подход к вопросу о том, что же есть фирма на практике, -- это рассмотреть правовое отношение, обычно называемое "хозяин и слуга" или "наниматель и наемный работник". [Правовая концепция "наниматель и наемный работник" и экономическая концепция фирмы не идентичны, поскольку фирма может заключать в себе контроль над собственностью других людей, так же как и над их трудом. Но совпадение обеих концепций достаточно велико, чтобы анализ правовой концепции был полезен при оценке экономической концепции.] Сущностные черты этого отношения описывались следующим образом:

  1. Слуга обязан предоставлять личные услуги хозяину или другим от имени хозяина, иначе этот контракт окажется контрактом по продаже товаров или чего-либо подобного.
  2. Хозяин должен иметь право контролировать работу слуги лично или через другого слугу либо представителя. Именно это право контроля или вмешательства -- право указывать слуге, когда работать (в рабочие часы), а когда не работать, что делать и как это делать (в рамках службы), -- является важнейшей характеристикой в этих отношениях и отделяет слугу от независимого подрядчика или от того, кто просто обязался передавать нанимателю плоды своего труда. В последнем случае подрядчик или исполнитель не находится под контролем нанимателя при исполнении своей работы или оказании услуги; он должен справиться со своей работой, чтобы получить результаты, которые он подрядился обеспечить [Batt, Master and Servant, p. 6].

Мы видим, что существом правовых отношений "хозяин и слуга" является право управления, так же как в развитой выше экономической концепции. Интересно отметить, что Батт дальше говорит:

"Представителя отличает от слуги не отсутствие или наличие фиксированной заработной платы, а равно не выплата комиссионных за сделанную работу, но скорее свобода, которой пользуется доверенное лицо в своей деятельности" [Ibid., p. 7].

Отсюда мы можем заключить, что данное нами определение фирмы близко соответствует тому, как ее понимают в реальном мире.

Таким образом, наше определение реалистично. Работоспособно ли оно? Это должно бы быть ясным. Когда мы прикидываем, насколько велика будет фирма, принципы маргинализма работают гладко. Вопрос всегда один: выгодно ли ввести еще одну трансакцию обмена в данную организацию? В пределе издержки организации внутри фирмы будут равны либо издержкам организации в другой фирме, либо издержкам, возникающим при решении предоставить "организацию" трансакций механизму цен. Бизнесмен будет постоянно экспериментировать с большим или меньшим объемом контроля, и таким образом равновесие будет сохраняться. Это задает позицию равновесия для статического анализа. Но ясно, что динамические факторы также очень важны; исследование того, как изменения воздействуют на издержки организации внутри фирмы и на маркетинговые издержки, позволит объяснить причины сжатия и расширения фирмы. Таким образом, у нас есть теория подвижного равновесия. Вышеупомянутый анализ позволит также прояснить отношения между инициативой и управлением. Инициатива означает предвидение и действует через механизм цен -- через заключение новых контрактов. Управление в собственном смысле слова просто реагирует на изменения цен и, соответственно, перекомпоновывает контролируемые факторы производства. То, что бизнесмен обычно соединяет обе функции, является очевидным результатом рассмотренных выше рыночных издержек. Наконец, этот анализ позволяет нам более точно установить, что понимается под "предельным продуктом" предпринимателя. Но развитие этой темы уведет нас далеко от сравнительно простой задачи -- выработки определения и прояснения понятий.

Комментарии (2)

Последние темы: Природа фирмы | Все темы
  • Природа фирмы

    аноним, 17.03.2001
    в ответ на: глава Природа фирмы
    Почему бы не вывешивать всю эту литературу и на языке оригинала, учитывая, что не все имеют доступ к соответствующим библиотекам? Ведь не все готовы слепо полагаться на Ваших переводчиков - литература-то научная, и точность формулировок/терминов имеет особую ценность. К тому же терминология по New Institutional Economics еще не устоялась, а на русском этот процесс даже не начинался.
  • Природа фирмы

    аноним, 30.09.2005
    в ответ на: комментарий (анонимный, 17.03.2001)

    Абсолютно согласен с коллегой! Оригинал необходим для полноценной работы с информацией. Перевод, так или иначе, вольно или невольно, но навязывает нам понимание переводчика относительно данной темы. Для полноценного понимания читателем содержания текста, для его, так сказать, прямого взаимодействия с автором, а не с переводчиком, чья компетенция по данному вопросу, извините, но находится под большим сомнением, необходим именно оригинальный текст. Перевод в состоянии дать лишь общее представление о проблеме, затронутой автором.
    ChV.

liberty@ice.ru Московский Либертариум, 1994-2016