22 декабрь 2014
Либертариум Либертариум

Сайт учебного проекта "терминомика", посвященного терминомике – науке, изучающей невидимые упругие границы между взаимодействующими персонами. Эту науку необходимо отличать от экономики, науки об обогащении отдельного хозяина. "Терминомика" отличается от "каталлактики", ибо делает упор на границах, а не на обмене. По словам авторов, границы более фундаментальное понятие, чем обмен, потому что нет обмена без границ, но могут быть границы без обмена.

08.01.2004

Комментарии (6)

  • Терминомика

    аноним, 08.02.2004
    в ответ на: ссылка Терминомика

    вы пишете полный бред

  • Терминомика

    аноним, 12.02.2004
    в ответ на: комментарий (анонимный, 08.02.2004)

    Это не для тех, у кого отсутствует чувство юмора или самокритичности... Будьте внимательнее к людям, с которыми взаимодействуете... Не нравится - не читайте, а другие оценят без Вас...

  • Терминомика

    РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНО-ЛИБЕРАЛЬНАЯ РЕФОРМАЦИЯ

    «Здесь нет ни единой точки,
    которая бы тебя не видела:
    Ты должен переменить свою жизнь».

    Рильке

    Русский человек не есть «политический человек». Для знакомых с историей европейской философии (рациональности) и фундаментальной структурообразующей ролью аристотелизма в ней, точнее прозвучало бы, конечно, определение «политическое животное», однако, в той системе не вполне просвещенного чтения, которую мы имеем, такая дефиниция выглядела бы бранью. Смысл аристотелевского определения состоял в выявлении того «прилагательного», предиката, который и есть, собственно говоря, имя существительное, сущностное, раскрывающее субъективность самого субъекта. И по сю пору в истории мышления не выработан опыт разума, дефинирующего сущность человеческого лучше, чем опыт различения человеческого и животного. Человеческое в аристотелевско-европейской рациональности вычисляется как значение разности между человеком и животным.

    Русский человек не есть «политический человек» Старого европейского света, «политический человек»

    Русский человек не есть и «экономический человек». Русский человек не есть «экономический человек» британско-штатовской формации.

    Вся совокупность характерологических черт русского человека, русскость, как она феноменологически схватывается в русской литературе, в повседневности, как в само-бытности, в быту бытия, - вместе со всем разнонаправленным оценочном средовым контекстом данной совокупности убедительно демонстрирует, что - да, во-первых, русский человек не есть политический человек, не есть староевропеец, и, во-вторых, русский человек не есть «экономический человек», человек Нового американского света Старой Европы (это принципиально важная лингвоформула, в которой американизм фиксируется не как Новая Европа, но, прежде всего, как Новый свет Старой Европы, раскрывшийся, взошедший через великобританский горизонт Старой Европы).

    Русский человек, в-третьих, есть европеец, то есть, идентификация русскости улавливает, содержит в себе базовый ген европейскости, который присутствует во всех прошлых, настоящих и будущих формах европейскости – ген античного рационализма. Доказательство тому – русская классическая литература, которая для существа русского характера, коренящегося в русском языке, и есть сама русская жизнь. Особый христианский обряд русской культуры, имеющий византийскую природу, есть русская поэтика как фундаментальное человеческое, интеллектуальное измерение Русского языка. Здесь мы используем тот же методологический прием, к которому прибегли в начале данной электронной статьи, а именно: мы определяем как поэтику - человеческое существо языка, отличающее его от языка животных, миметических языков и иных форм коммуникации «всего со всем», из которых (форм коммуникации, прариторики) и состоит природа. Поэтика как изначальная структура литературы есть человеческая структура языка, методологические основание его генезиса и методографическое основание его структуры.

    Русский человек – это загадочный европеец. Русская душа воспринимается как «черный квадрат» европейскости. Русский человек – этот тот европеец, который не является ни политическим, ни экономическим человеком. То есть, русский человек – это Европеец той Европы, которой еще нет. Европеец Новой Европы, Грядущей Европы. Европеец той Европы, которой нет, но которая была – Греция, и вернется.

    Русский человек есть новый человек, возникающий из истории мышления, он – непосредственный продукт, результат Переоценки ценностей, результат Великого возвращения всего человечества от Времени к Бытию, прорыва из Истории Нового времени к Истории Нового бытия. Таков русский человек как смысл Русской истории, как порождение, святая простота и житие Русского языка.

    Русский человек есть математический человек. Это принципиально новая сущность человека сравнительно с его политической и переходной экономической сущностями. Эта сущность еще не институционализирована. Институционализация математической сущности русского человека и представляет собой гончарное дело создания Новой России, новой русской цивилизации как единой гуманитарной цивилизации.

    Математическое, как новая сущность человека, «человеческого животного», сравнивается с политическим и экономическим по методологическому основанию Свободы. Математическое есть исчисление свободы. Политическое лишь только предполагает исчисление свободы, является исторической предпосылкой, субстанциональной формой истории, для образования исчисления свободы. В экономическом же, как в переходной форме, в которой смешаны, не отделены еще друг от друга политическое и математическое, идет их борьба, война, победитель в которой – математическое - определен уже заранее, но должен теперь выкристализоваться в процессе этой войны как новое единое методографическое основание общественной коммуникации, общественного договора, как исчисление общественного согласия.

    Либерализм, как граф свободы, как тензор истории, всегда был руководящей нитью чутья человеческого животного. Либерализм вел политического человека, ведет экономического человека, будет вести математического человека. Либерализм есть рациональная теория человеческого выбора, носящая имя (в качестве теории) Свободы. ЛИБЕРАЛИЗМ ЕСТЬ ИСЧИСЛЕНИЕ РЕЛИГИИ. Свобода имеет божественное происхождение как единственный источник человеческой сущности человеческого животного. Мышление, как языковое, человеческое мышление, есть религия, второе основание (вторая сущность) Языка Человека, исчисляющая поэтику, первое основание (первую сущность) Языка человека. Религия есть методография языка, письмо абсолюта, беспредпосылочно сообщающего о самом себе. Религия есть априорная форма поэтики. Политический либерализм религиозен. Экономический либерализм, в значительной степени, в той самой степени, в какой он является переходной формой либерализма, атеистичен, не размышляет об абсолюте. Математический либерализм, русский либерализм, сверхрелигиозен, он более истинным образом религиозен, чем фундаменталистский ислам. В русском математическом либерализме достигается непосредственная форма коммуникации с абсолютом, которая в политическом либерализме существовала только в виде философии (мышления) откровения. В русском математическом либерализме абсолют является непосредственною телесностью Русского языка, данной в умозрении.

    Русский человек, русский характер – «железный либерал», «свободный радикал» по природе своей, какие бы взгляды он не произносил, какие бы посты не занимал, вплоть до высшего государственного поста. «Звуковой смысл» русских речей, как бы они не были тематизированы, проблематизированы, концептуализированы, прагматизированы, терминологизированы, – это смысл и внутренняя интонация русского математического либерализма. Для математического либерала уверенность и убежденность имеет железный математический смысл, так как основана на высшей форме достоверности – на математической достоверности, которую в огромных количествах доставляет по первому требованию Русский язык, который всегда «под рукой» у русского человека. Таков смысл явления, именуемого как русский фатализм, основанного, на деле, на достоверности русского математического либерализма, достоверности-исчислимости абсолюта.

    Немарксистский взгляд на вещи, чуждый экономического детерминизма, или, хотя бы, осознающий его границы, в социально-экономической области начинался со взглядов Вебера и зафиксирован такой его парадигматической вещью, как «Протестантская этика и дух капитализма». Однако, перед Вебером не стояла задача СОЗДАНИЯ ДУХА КАПИТАЛИЗМА, он лишь фиксировал немарксистское обстояние дел в среде реального бытия.

    ЗАДАЧА НОВОЙ РОССИИ КАК БАЗОВАЯ ЗАДАЧА МАТЕМАТИЧЕСКОГО РУССКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА ПРЕДПОЛАГАЕТ ВЫРАБОТКУ РУССКОЙ ЭТИКИ КАК МЕТОДОЛОГО-МЕТОДОГРАФИЧЕСКОГО ОСНОВАНИЯ СТАНОВЛЕНИЯ НОВОГО РУССКОГО КАПИТАЛИЗМА.

    Основоположением Русской этики выступает теоретическая концепция математического человека как резюмирующего смысла русской истории. Теоретическая концепция математического человека есть субстанциональная концепция, концепция спинозистского рода. В полемике с марксизмом, да и в общем существе истории мышления в целом, социологическое объяснение является недостаточным условием выработки истинной концепции развития, опирающейся на истинные смысл и представление истории. Создание теоретической концепции математического человека – это задача уровня Спинозы, недостижимая для Маркса - по его собственному признанию. Спиноза создал «геометрическую этику», в которой этические императивы показывались как «естественные схемы» субстанциональной организации сущего на основе единой субстанции – природы. Субстанциональный анализ стал впоследствии главной причиной, истоком возникновения первого исчисления, первой рациональной победы бытия над временем, исчисления бесконечно малых («флюксий») Ньютона-Лейбница, возникновение которого связано с лейбницевской монадологией как методологией субстанционального анализа.

    Субстанциональное значение математической сущности человека субстантивирует, проясняет в среде оснований и его политическую и экономическую субстанции. Язык является общим субстанциональным основанием человека как некоторого бытия, располагающего некоторым временем в аспекте, в акциденции победы этого бытия над этим временем. Риторика, таким образом, является истинной, универсальной, единой Этикой.

    Русская риторика, располагающая божественном происхождением Русского языка, есть та самая Русская Этика, которая является единым, сквозным основанием институционализации Новой России. Русский математический либерализм является основанием здания нового русского капитализма.

    Русский институт возникает из субстанции Русского языка. Таким образом, русский институционализм есть новая форма институционализма. Институт в традиционном понимании схватывается как ограничение, граница рыночных реалий. Институционализм во многом возникал как плод марксистской социологической критики всевластия рыночных сил.

    Русский институционализм есть возрождение эллинизма, и он заглубляет понимание сущности института, движется к пониманию более фундаментальному, нежели понимание институтов как институционально-рыночных ограничений. Хайдеггер пишет так: «Обычно, мы полагаем, что границы – суть то, около чего нечто прекращается. Но границы – согласно древнегреческому смыслу – всегда являются характером собирания, а не отрезания. Граница является тем, исходя откуда и в чем нечто начинается, распускается в качестве того, что оно есть. Тот, кому такой смысл границы остается чуждым, никогда не будет способен рассматривать греческий храм, греческую статую, греческую вазу в их присутствии... Граница не отвергает, она выдвигает облик в свет присутствия и несет его».

    Я бы добавил, что тот, кому задача увеличения ВВП представляется более приоритетной, нежели задача институционализации, не способен оценить истинную математическую красоту действительного экономического роста, как «чистого из-себя-распускания и сияния». Путь действительного экономического роста, высвобождающего скрытые и несокрыто-самостные силы математической сущности человека, - это сквозной путь человека, а котором Аристотель говорил так: «Но существует путь (к бытию сущего) и он таков по своей сути, что ведет от чего-то более близкого нам, потому что именно для нас оно более явное, к тому, что (потому что оно распускается из себя самого) является чем-то самим по себе более явным и в таком смысле чем-то уже прежде доверенным нам».

    Институт как институт развития – это «бытие, как что-то более явное из себя самого». «Вне зависимости от того, рассматривается ли нами оно специально или не рассматривается, оно уже светится; ведь оно светится уже даже тогда, когда мы испытываем то, что является только для нас более явным, то есть то или иное сущее, каковое показывает себя только в свете бытия» (Хайдеггер).

    Институт развития есть языковое представление о человеческом бытии. Совокупность институтов развития образует либерально-церковный портал, сферу, внутри которой математический человек живет, живя истинной, живой жизнью внутри языкового бытия.

    В настоящей электронной статье мы, таким образом, улавливаем феномен института развития, который мы терминографически фиксируем как «электронный институт». Электронный институт, на самом деле, и есть жизнь Языка как структурообразующая основа всеобщего человеческого роста, всеобщего роста человеческого измерения, как вечная жизнь древа человеческого квалитативизма (количественно исчислимой качественности). Электронный институт есть новая человеческая телесность, которая всегда уже была в человеке, человеком - языковая телесность, языковой внешний вид человека. Мысля об этом языковом внешнем виде человека как об «эйдосе» греческой статуи, Рильке писал:

    «Здесь нет ни единой точки,
    которая бы тебя не видела:
    Ты должен переменить свою жизнь».

    Электронная цивилизация установится только там и тогда, где и когда будет установлена власть над ней, человеческая власть над электронной цивилизацией.

    По существу, старая цивилизация была атомной цивилизацией, которая и завершается атомным веком, веком атомного противостояния и экономико-либеральным механизмом атомизации государства и общества как средством разрешения атомного противоречия. Греческая атомистика как естество времени человеческого бытия была возведена, одухотворена и распространена христианством в верховный принцип европейского рационализма. До этого же греческая атомистика стала парадигматической основой формирования римского права как первого опыта мыслительного нормообразования, выведения норм права.

    Русская электроника должна образовать новое естество времени человеческого бытия – математическое естество. Русская электроника есть конкурентоспособное начало русской духовности, генеральный ПРОДУКТ русского мышления, содержащийся в непосредственной и естественной простоте Русского языка в огромных количествах, достаточных для обеспечения жизнедеятельности и нового качества жизни новой единой гуманитарной цивилизации.

    Русская электроника образовалась как продукт, потенциал исчисления Русского языка, как механизм самоподдержки и саморазвития Русского языка. Единственная и единая особенность Русского языка состоит в том, что это единственный язык, способный функционировать в условиях завершения, исчерпания импульса божественного первотолчка, в условиях, когда «Бог умер», а, на деле, отошел в сторону, чтобы посмотреть выживет ли его детище самостоятельно. Такая сущность Русского языка является результатом, и, значит, целью всей Русской истории. Таким образом, Русский язык есть изготовленный мировой историй мета-физический (мета-исторический) язык. Язык, на котором говорят после конца истории.

    Русский язык есть бытие Русской истории, которое все время и уклоняется от нас и посылается нам, как судьбоносный посыл бытия.

    Русский язык – это нечто, наиболее явное и близкое для нас. Он и есть главный институт русской институционализации. Если в традиционном институционализме институты почитаются за ценности, аксиомы общественного бытия, то русский институт – это, по меньшей мере, постоянство и непрерывность переоценки ценностей, то есть, собственно говоря, Русский язык, а, по большому московско-питерскому счету, - новая ценность, Русское мышление.

    Непрерывность Русского языка образует рентную структуру экономической модели, которая всегда устанавливается в России РЕАЛЬНО. Рента, как известно, есть «доход от использования фактора, предложение которого абсолютно неэластично, то есть, доход, обусловленный ограничениями в экономической деятельности», - институциональными условиями. МЫ ВСЕ, ОТ НИЩЕГО ДО ОЛИГАРХА, ЖИВЕМ ЗА СЧЕТ РЕНТЫ РУССКОГО ЯЗЫКА, И ПОРА БЫ НАУЧИТЬСЯ ЭКОНОМИЧЕСКИ ОСМЫСЛЕННО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТУ РЕНТУ.

    Рента Русского языка должна быть использована для создания промышленно-экономической инфраструктуры Русской электроники. Русский язык, вообще, всегда был главной промышленной (продуктной) сферой информационной России, которая (Россия) существовала столько, сколько существовал Русский язык.

    Язык есть средство сквозной институционализации жизни людей, все типы и формы институтов есть, прежде всего, сущностные формы языкового бытия людей. Потому-то язык и образует главный инфраструктурный ресурс экономического развития, осуществляющегося в форме экономической институционализации.

    Русская электроника как продуктивное (экономическое) измерение Русского языка станет доминантой электронной цивилизации именно в качестве ее гуманитарной, человеческой доминанты, человеческого измерения. Математическая сущность человека, выраженная, нашедшая свое воплощение в Русском языке, образует онтологию нового европейского гуманизма.

    Русская электроника как парадигматическая структура мышления подготовлена всей русской классической литературой как литературой присутствия. Греческая атомистика была вызвана мышлением, трагедизированным сущностной неудачей феноменологического схватывания вечно ускользающего на каком-то не схватываемом уровне бытия. Русская электроника есть видение, умозрение русской литературы, которое уже надежно схватывает, фиксирует само бытие в его природе, усматривает на всем печать бытия, работает с «электронным» (=существенным) измерением бытия с использованием более мощной оптики для наблюдения за бытием, с использованием более совершенных языковых инструментов наблюдения.

    Русская электроника структурирует присутствие, обеспечивает обмен и связь в рентной экономике Русского языка как экономике присутствия. Западноевропейская экономика, экономика смешанного политико-экономического человека, зависла сегодня над миром, застыла как стрела в отдельный момент времени полета, - как экономика отсутствия, отсутствия непереходной, самотождественной человеческой сущности. В экономике отсутствующей человеческой сущности, где действует невидимая рука рынка (=сила отсутствия, непредставленности математической сущности человека), разнонаправленно действуют, не узнавая себя друг в друге «силы слова» (маркетинг, менеджмент, модели) и «силы числа» (монетарные силы), - действует «алхимия финансов».

    Лишь наличие самотождественной человеческой сущности в экономике, лишь «экономика с человеческим лицом», станет реальной новой экономикой новой цивилизации. Сам рынок, вообще говоря, это экономическая (переходная) объективация истинной математической сущности языка. В Русском языке, более, чем в каком-либо другом, достигнуто тождество числа и слова. Именно это обстоятельство фиксируют, когда говорят, что для русского человека слова и есть дела. Сознание состоит из числа настолько же всеобще, насколько биологическое тело человека состоит из воды. Однако, именно Слово является той невесомой точкой сборки, в которой собирается человеческая сущность. Слово восстанавливает своим присутствием словесное, божественное происхождение числа из потока чисел, потока языковой телесности.

    Русская электроника – это не просто гипер-конкурентоспособность будущей российской электронной промышленности, это парадигма новой цивилизации, сменяющая греческую атомистику на ее боевом посту Стратега цивилизации. Русская электроника – это проект нового исчисления реальности, технологический (технографический) проект Нового бытия. Основа новой экономики с человеческим лицом математического человека.

    Математический русский либерализм является теоретической базой Русской электроники, методологическим Духом Русской электроники.

    Русская электроника есть, прежде всего, ВЕРА В РУССКОГО БОГА, В СВОБОДУ, практическое БОГОДОКАЗАТЕЛЬСТВО, лежащее в основе Русской этики как творящей силы Русского капитализма, гуманитарного капитализма.

  • Философские начала электронного мышления

    Философские начала электронного мышления. НОВОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ МАТЕРИИ (О смысле пути от Институтов-атомов к Институтам-электронам, или ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ УПОКОЕНИЕ ДУХА ЛЕНИНА)

    Не будь у глаза своей солнечности,
    как могли бы мы видеть свет?
    Не живи в нас самобытная сила Бога,
    как могло бы восхищать нас Божественное?
    Гете

    Здесь подразумевается, что то, что обращается к нам,
    становится воспринятым только
    благодаря нашему соответствованию.
    Наша способность воспринимать
    является по своей сути неким соответствованием.
    Кажется, мы до сего времени не продумали
    в достаточной степени, в чем же состоит солнечность глаза,
    и на чем покоится живущая в нас самобытная сила Бога;
    насколько они связаны друг с другом
    и каким образом они указывают
    на некое более глубоко сокрытое бытие человека,
    которое представляет собой мыслящее существо.
    Хайдеггер

    Научная революция первой половины XX-го века возникла как прорыв из той фундаментальной ситуации, которая была обозначена Гуссерлем как «кризис европейских наук». Ныне ясно, что кризис сей оказался значительно более глубоким, и результат настоящей Научной революции, та парадигма, которая и по сегодняшний день является вершиной научного знания, - аксиоматическая система Эйнштейна-Бора-Лобачевского, дополненная квантово-механическими постулатами (самодоказательными дефинициями) Планка, Гейзенберга и Шредингера – является важнейшим, но все же ПРОМЕЖУТОЧНЫМ звеном на пути к действительному разрешению кризиса европейских наук. Последующие успехи физико-математической науки не выходят, в целом, за скобки данной аксиоматической системы и сконцентрированы в области глобального технического развития как материалистического воплощения означенной парадигмы, теоретические же конструкты, а также детерминизмы и деконструктвизмы современных физики и математики не носят прорывного теоретического характера, приводящего к смене аксиоматической системы Эйнштейна-Бора-Лобачевского. Аксиоматическая система Эйнштейна-Бора-Лобачевского, как известно, сменила аксиоматическую систему Ньютона-Лейбница-Евклида, – точнее будет сказать, все же дополнила, не отвергая достоверность этой системы в рамках ее предметной области, где в качестве границы предметных областей двух парадигм выступило математическое выражения такого физического явления, как свет («скорость света»).

    Рассмотрим теперь, по существу, каждую из парадигм (аксиоматических систем) вне их институционально-научной привязки к «святым ученым именам».

    Парадигма – это фундаментальный способ осуществления человеческого мышления во взаимодействии с Объектом, направляемым Вселенной мышлению. Рождение науки-техники как Парадигмы есть главное содержание всеобщей истории мышления человечества, как, в свою очередь, главного содержания всеобщей истории человечества. Фундаментальным вопросом мышления – всегда был вопрос о соответствии мышления и объекта. Эмпирический опыт фиксировал такое соответствие в виде тех или иных глобальных, всемирно-исторических или локальных, обыденных успехов рациональности, образовывавших к тому же главное достояние человеческого рассудка, - однако, всегда открытым оставался вопрос, почему в сфере познания способна образовываться истина, которая принадлежит исключительно объекту (мира объекта) и является частью объекта, его причиной, основанием, истоком, структурой. Почему одна и та же истина находится как в мышлении, так и в объекте, ведь условием возможности мышления и его внутренней истиной всегда было субъектное отличие от объекта. Мышление не могло бы и начаться, если бы оно не было сразу же Иным по отношению к Объекту.

    Философия рассматривала этот вопрос как главный вопрос философии, определяющий ее как философию со времен первых философов и до последних времен существования философии – философия, в лице своих гениальных образцов, также всегда видела, излагала и осмысливала этот вопрос, как ВОПРОС О БЫТИИ. Бытие – та реальность, удерживаемая в философском познании, которая роднит, является единым корнем мышления и объекта. В этом смысле бытие всегда уклоняется от философа, а его профессиональной задачей является схватывание бытия. Так и поэтому и предмет любой науки уклоняется от ученого и схватывается им во все новых продуктах, результатах его мышления. Вот на таком волоске всегда висела судьба человеческого разума, человеческого рассудка: единство мышления и объекта доказывалось лишь эмпирически, и лишь в такой небольшой сфере человеческого общения, как философское мыслящее рассмотрение, ставилась проблема осмысления существа данного единства, его понимания, теоретической формализации и структурирования.

    Каждый философский результат, теория, система есть, в основе своей, результат, теория, модель, система, схватывающая тот или иной аспект, фрагмент, момент единства мышления и объекта, каково оно есть на деле, само по себе, в чистом виде, в себе самом. Потому поистине катастрофическим событием для истории мышления является сущностное исключение философии из сферы образования профессионализированного интеллектуала, либо профанация преподавания философии как выжившей из ума дисциплины, не связанной с практической реальностью всеобщей человеческой деятельности. По сути дела, любая научная дисциплина есть, прежде всего, философия – то или иное отношение того или иного мышления и того или иного объекта, а затем уже та или иная наука (техника), достигающая в этом отношении тех или иных результатов. Чем сильнее наше мышление, чем лучше мы владеем существом отношения мышления и объекта, тем сильнее наши практические научно-технические результаты, как результаты осуществления всеобщей силы мышления – рациональности.

    Итак, важнейший момент – это крайне значительный прогресс человечества в практическом отношении мышления и объекта, наращиваемый наряду с поражающим впечатление запаздыванием в прояснении смысла, существа, структуры, основания этого прогресса – ТЕОРИИ отношения мышления и объекта.
    Запертость сокровищ философии как Теории отношения мышления и объекта – ТЕОРИИ БЫТИЯ - от всеобщего человечества, осуществленная, прежде всего, рассудочно-агрессивным усилием повседневного человечества делает положение человечества особенно шатким, крайне неустойчивым, БЕЗОСНОВНЫМ.

    А ведь ПРОБЛЕМА расположена на поверхности и всегда изложена. Взяв в руки любой учебник по фундаментальной теории тех или иных научных дисциплин, любой образованец способен убедиться в том, что вопрос об основаниях (не путать с формально-логическими дефинициями спекулятивного академического доктринерства, сознательно путающего терминологический детерминизм с детерминизмом причинно-следственным) той или иной (каждой) науки остается открытым: отсутствует непротиворечивая и полная теория оснований математики (проблемы формализации, выдвинутые Геделем и Гильбертом), отсутствует единая теория поля (теория гравитации) в физике, отсутствует теория иммунитета, отсутствует теория нормообразования норм права, отсутствует теория рынка (присутствует лишь «невидимая рука рынка») и так далее. Из академических курсов Вы можете почерпнуть только те или иные сведения, относительно того, как эту ПРОБЛЕМУ ОТСУТСТВИЯ ОСНОВАНИЯ пытались решить те или иные отцы основатели данной науки и какие стратегические разработки в этом отношении они нам оставили. С другой стороны, главный принцип всякой науки, делающий ее наукой, выраженный Лейбницем, - «Ничто не бывает без основания» - никто не отменял, и именно следованием этому принципу каждая наука обязана свои практическим и теоретическим успехам. Что же получается: СОБСТВЕННОЕ ОСНОВАНИЕ НЕИЗВЕСТНО НАУКЕ, НО ЕГО ДЕЙСТВИЕ НАУКОЙ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ДОКАЗЫВАЕТ САМ ФАКТ СУЩЕСТВОВАНИЯ ТАКОГО ОСНОВАНИЯ КАК ИНСТИТУТА ДАННОЙ НАУКИ.

    Основание – это и есть универсальный факт, событие объекта, достоверность материи, оно распознается мышлением в том или ином материальном многообразии, предметности. С другой стороны, основание – это положение мышления, которое мыслит объект, предмет, мир, материю. С третьей стороны, основание есть то, что оно есть, само по себе, поскольку оно есть, существует (оно есть, существует потому, что, если бы его не было, то не было бы ничего, ведь ничто не происходит без основания). Тайна основания, таким образом, раскрывается где-то на пути понимания природы (причины) соответствия мышления и объекта, – то есть, на пути поиска универсального основания, с точки зрения которого мышление и объект суть «одно есть», «одно и то же». Совокупность оснований образует бытие, как ту область, которая не сводима ни к мышлению, ни к объекту, но является некоторой силой редукции и мышления, и объекта – к основанию. При этом сама повседневность, не говоря уже о науке, учит нас тому, какая непреодолимая бездна разделяет мышление и объект. В большинстве моментов жизни всеобщего человечества речь шла даже не о бездне разделения, а просто об отсутствии самого вопроса о «мышлении и объекте», как о чем-то, что можно рассматривать вместе. Знание об объекте попросту откуда-то приходило, механизмы добычи знания либо попросту отсутствовали, либо были надежно скрыты от субъекта, находясь в самом близком к нему месте, ближе собственного Я, собственной самости.

    Как и почему сознание имеет в себе часть мира, объекта, предмета, вещи в качестве истины о мире, объекте, предмете, вещи, - ведь истинное знание есть какая-то непосредственная часть мира, объекта, предмета, вещи, ведь даже операциональное и инструментальное знание управления человека с вещами и объектами мира только тогда может состояться, когда задействует сами эти вещи и объекты непосредственно, ИМЕЯ В САМОМ СЕБЕ ТО, ЧТО ОНИ ЕСТЬ В САМОМ СЕБЕ. Откуда возникает данность сознанию предметов и объектов мира и почему в этой данности, поступившей уже в сферу сознания есть истина, та же самая, которая есть непосредственное бытие предметов и объектов мира. Почему и откуда в мышлении есть НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ БЫТИЕ ПРЕДМЕТОВ И ОБЪЕКТОВ МИРА?

    Прежде чем подойти к рассмотрению этих вопросов осмыслим то, каким образом рациональное человечество достигало необходимых ему теоретико-практических результатов в деле отношения мышления и объекта. Это и будет вопрос о Парадигме. Парадигма означает универсальный способ непосредственного осуществления отношений мышления и объекта, который может работать и в отсутствии универсальной теории отношения мышления и объекта, теории универсального основания, подобно тому, как человек способен «работать» и осуществлять человеческую деятельности и при отсутствии у него, человека, (что не означает отсутствие само по себе) теории человека. Что есть всякий и каждый первичный акт отношения мышления и объекта, который можно назвать первым практическим успехом мышления в области освоения объекта, хотя и совершенно «слепым» в отношении как к мышлению, так и к объекту, так и к их отношению, – по принципу «напрягся и получилось, а почему не важно, главное, что схватил рациональный тонус этой «мускульной рефлексии»»? Это есть акт ДЕЛЕНИЯ-ДЕЛИМОСТИ МИРА, ОБЪЕКТА, ПРЕДМЕТА, КОТОРОМУ, АКТУ, ОТКРЫВАЕТСЯ НАВСТРЕЧУ ДЕЛИМОСТЬ-ДЕЛЕНИЕ МИРА, ОБЪЕКТА, ПРЕДМЕТА.

    Возможность акта делимости возникает из бытия оснований, как сферы, объединяющей мышление и объект. Объект поддается мышлению непосредственно в делении, делимости. Не только объект поддается мышлению в делимости, но и мышление под воздействием делимости объекта становится ДЕЛЕНИЕМ. «Мы видим то, что мы знаем», - говорил Гете, имея в виду именно это: «Мы делим ТО, что Мы делим». Иначе говоря, «Мы и Мир есть ДЕЛЕНИЕ, УНИВЕРСАЛЬНОЕ ДЕЛЕНИЕ». Математики не вполне чувствуют эту живую связь с историей мышления, в которой процедура деления выделяется из арифметико-математических процедур и иерархизирует весь их корпус силой собственного бытия (основательности), ибо НИЧЕГО НЕ БЫВАЕТ БЕЗ ДЕЛЕНИЯ (С. Шилов) - так для математики должно звучать Положение об основании. Математика реализовала этот подход, выйдя в новое операциональное качество через учение о бесконечно малых Ньютона-Лейбница как основу интегрального и дифференциального исчислений, построенных на универсализации Принципа Делимости.

    Делимость – это первое практическое отношение мышления и объекта, возникшее в истории рациональности, в котором мир практически поддался мышлению и был им впервые рациональной употреблен в той части, в которой это оказалось возможным. Именно это имел в виду Пифагор, когда сказал о том, что «Все есть Число». Осуществимость делимости, фиксируемая эмпирически, риторически и теоретически указывала на наличие некоторого универсального основания, связывающего и развязывающего мышление и объект, которое (универсальное основание-предмет) было поименовано как «число». Делимость стала первым определением, постижением, пониманием Числа. Когда ранние натурфилософы определяют основу миру – вода ли это, огонь ли, воздух ли, некоторое «беспредельное», либо состав семян-гомеомерий, содержащих свернутый мир, - они вычисляют ЧИСЛО МИРА, при этом вычисление для них означает именно ДЕЛЕНИЕ. «Так же и иным произведениям искусства по сравнению с греческими недостает достоверности; по крайне мере, до сих пор о них судили больше по тем впечатлениям, которые они производят, нежели согласно их законному вычислению и прежнему образу действий, которым порождается Прекрасное...Закон, вычисление, способ, каким некая система ощущений, целостный человек, развившийся под вниманием стихий, и представление, и ощущение, и рассудочность возникают друг за другом в различных последовательностях, но всегда согласно некоему надежному правилу, является в трагическом больше равновесием, чем чистой последовательностью», - писал Гельдерлин в примечаниях к «Антигоне». Деление, таким образом, есть первое РАВНОВЕСИЕ между мышлением и объектом, порождающее представления об объекте как частичные истины, непосредственности объекта.

    Теперь мы можем правильно поименовать Парадигму аксиоматической системы Ньютона-Лейбница-Евклида как Парадигму атомизма, атомистическую парадигму рациональности. Атом есть ПРОДУКТ Деления как способа взаимоосвоения мышления и объекта. При этом необходимо помнить ту истину, которая была предана забвению в результате разрыва связей наук с действительной теорией мышления. Атом есть НЕКОТОРОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ЧИСЛЕ, ПОЯВИВШЕЕСЯ ПОСЛЕ ПЕРВИЧНОГО ПОСТИЖЕНИЯ ЧИСЛА КАК ДЕЛЕНИЯ. Будучи представлением о Числе, как об универсальном основании, не сводимом к мышлению и к объекту, атом, безусловно, имеет отношение как к мышлению, так и к объекту. В той же мере, в которой он (атом) является представлением мышления, в той же мере он является и представлением объекта. Иначе говоря, АТОМ НЕ ЕСТЬ ОБЪЕКТ, ОН ЕСТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБ ОБЪЕКТЕ, ОН ЕСТЬ РЕАЛЬНОСТЬ ЧИСЛА, ЧАСТЬ ТАКОГО ОСНОВАНИЯ (МЫШЛЕНИЯ-ОБЪЕКТА), КАКОВЫМ ЯВЛЯЕТСЯ ЧИСЛО. АТОМ НЕ ИМЕЕТ ОТНОШЕНИЯ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ НИ К МИРУ МЫШЛЕНИЯ, НИ К ФИЗИЧЕСКОМУ МИРУ (Эта мысль совершенно утеряна современной физикой и пробивает себе дорогу в превращенной форме - в виде нагромождений физико-математических построений и спекулятивных конструкций, имеющих сугубо конвенциальное значение). Именно поэтому фундаментальная книга Ньютона называлась «Математические начала НАТУРФИЛОСОФИИ», а не «Математические начала мира (Вселенной)». (Таковой книгой впоследствии стала книга «Хроника. Механика времени. Исчисление простых чисел»). Геометрия Евклида в этом смысле является основой чертежного дела натурфилософской архитектуры атомистического мира. Геометрия Евклида изображала, проектировала дом для Атома как выражения Делимостной природы Числа, постигнутой к тому времени. Потому пятый постулат в ней и остался недоказанным, поскольку не нуждалось в доказательстве бытие Деления, для размещения которого и затевалась вся геометрия как практическое числостроительство, архитектура Числа. Непересечение параллельных прямых было самым непосредственным выражением Деления как длящегося практического отношения мышления и объекта, вещей, мира. В механике Ньютона атомарное бытие числа и было отрефлектировано в таком представлении, как «сила Ньютона». Законы Ньютона являются таким образом не законами Вселенной, но первой Формулой Числа как Всеобщего Деления, того содержания числа, которое было к тому времени продумано и определяло ход истории мышления. Лейбниц создает исчисление как первичную форму бытия оснований, в которой тесно интегрируются мышление и объект. Потому именно Лейбниц стал родоначальником и первым выразителем подспудно всегда существовавшего в истории мышления Положения об основании «Ничто не бывает без основания» - Ничто не бывает без Числа, а Число имеет конкретное содержание своего предметного бытия, оно есть ДЕЛЕНИЕ.

    Парадигма, являясь вопросом о способе отношения мышления и объекта, отвечает на вопрос «Если я хочу познать данное мне Все, то как я это могу сделать?».

    Парадигма образуется триадой:
    (1) Закон Числа, выраженный в смыслово-объектной формуле числа (физика);
    (2) Исчисление, основанное на конкретном понимании ПРОЦЕДУРЫ Числа, в которой конституируется Число (математика);
    (3) Измерение, создающее Мир (Все) данного Числа (геометрия).

    В данном случае атомистической парадигмы, это были (1) Физика Ньютона, (2) математический анализ и (3) геометрия Евклида. Вместе они представляли то конкретное Число Деления – Атом, посредством которого и существовало ВСЕ ньтоновой картины мира, физического мира Нового времени (в духе Пифагоровского «Все есть Число»). Подчеркнем еще раз, что Парадигма имеет отношение не к миру мышления, и не к миру объекта (физическому миру), а исключительно к миру Числа, в котором только и имеет действительное существование Атом.

    Смена Парадигмы является событием мышления в отношении его понимания Оснований, Числа. Именно так произошло рождение аксиоматической системы Эйнштейна-Бора-Лобачевского – как более фундаментальное продвижение в понимании сущности Числа. Электрон стал второй сущностью числа, после первой сущности Числа – Атома. О таком положении дел в области оснований предупреждал еще Аристотель, трактовавший о двух сущностях, как о свойстве мышления постигать объект, предмет «в два приема». Электрон опять-таки не означал появление-открытие нового объекта физического мира, он был лишь второй сущностью, вторым уровнем понимания сущности Числа. Весьма выразительно, что именно проблема эфира, снятая через физическое явление света, то есть именно такое отношение конкретной явленности объекта формально-абстрактному мышлению, стало той границей, из которой выросло новое понимание, вторая сущность Числа – Электрон (подчеркиваю, речь идет не о «физической структуре света», а все о той же «структуре Числа», как подлинной предметности Электрона).
    Электрон есть вторая сущность Делимости как основного события, в котором конституируется Число, в то время, как Атом есть первая сущность Делимости как основания известной нам истории мышления.
    Граница в греческом понимании есть то, из чего раскрывается более глубокая и более непосредственная сущность того, что ограничено этой границей. Граница позволяет ограниченному ей не только существовать в себе самом, но и быть увиденным, явленным, несокрытым. Эйнштейн раскрыл это греческое существо границы Числа, как Атома, ДЕЛЕНИЯ В СЕБЕ, в новое понимание Числа, в ЭЛЕКТРОН, КАК ДЕЛЕНИЕ ДЛЯ НАС (ДЛЯ МЫШЛЕНИЯ), ЯВЛЕННОЕ, НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ, НЕСОКРЫТОЕ (как Атомный гриб). Эйнштейн открыл новый Закон Числа, новую формулу Числа. Он преобразовал физику через Преобразования Лоуренца. Так образовалась новая Парадигма, Электронная парадигма, Парадигма электронизма, которая является ведущей парадигмой современной рациональности.

    В ней также присутствуют:
    (1) Закон Числа, формула Числа, представленная теорией относительности как теорией электронной сущности Числа;
    (2) Исчисление, представленное квантовой механикой, обеспечившей в лице Бора ПЕРЕХОД от атомизма к электронизму как процедуру Деления Деления, новой ПРОЦЕДУРЫ ЧИСЛА, КВАНТОВО-МЕХАНИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ЧИСЛА (Гейзенберг, Шредингер и др);
    (3) Измерение (неевклидова геометрия), создающее Мир электронной сущности Числа, мир Электрона.

    Еще раз подчеркнем, современная наука имеет дело в качестве своего предмета не с физическим миром и не с мышлением (миф о наблюдателе в квантовой механике), но с миром Атома и с миром Электрона, интуитивно-индуктивно воспринимая эти Миры, как Сущности Числа, и не вполне распознавая их числовую природу.
    Физики даже готовы цепляться за такое «материальное явление», как свет, которое якобы «все объясняет и связывает»; на самом деле, физический свет – это знак, значение, представление, физическое доказательство универсального основания, физическое доказательство-показ действительного существования Числа, располагающего рядом мышление и объект в некотором равновесии Деления, в бытии Числа. Так же и все так называемые элементарные частицы, рой которых открылся в Парадигме электронизма, являются частицами Числа, сущности числа, а не некоторыми частицами физического мира.

    В истории мышления, как истории отношения, соответствия мышления и объекта, крайне важна позиция Ленина, которая возникла, как раз, в момент смены Парадигмы атомизма на Парадигму электронизма. Лишь три мыслителя – Гуссерль, Хайдеггер и Ленин выступили тогда от лица истории мышления с историческими оценками и соображениями в отношении универсальной мыслительной сущности научной революции. Хайдеггер, кстати, внимательно изучал работы Ленина в период создания книги «Бытие и Время». Ленинское определение материи фиксирует крайнее состояние истории мышления, когда «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». В контексте универсальной истории мышления, где философский захват реальности оказывается необходимым условием глобальных преобразований и модернизации, а не чьей-то блажью, это определение прочитывается по-новому в свете изложенного нами основного вопроса философии, как вопроса о бытии, объединяющем мышление и объект: это становится вопрос о том, ЧТО ЕСТЬ МАТЕРИЯ, ПРИ ПОЛНОМ ПОНИМАНИИ ТОГО, ЧТО МАТЕРИЯ НЕ ЕСТЬ ФИЗИЧЕСКИЙ МИР. ЛЕНИН ПОЛНОСТЬЮ РАЗРЫВАЕТ ПОНЯТИЕ МАТЕРИИ С ФИЗИЧЕСКИМ МИРОМ, НЕ ОПРЕДЕЛЯЯ ПРИ ЭТОМ, ЧТО ЖЕ ОНА ТАКОЕ. МАТЕРИЯ, - ГОВОРИТ ЛЕНИН, - ЭТО МОЯ МАТЕРИЯ.
    Если вслушаться в ленинское письмо-определение, то для Русскоязычного Глаза зазвучит вопрос, как он виден самому Автору: Что такое это - «ТА», «котор(ая)» дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них, - Что Она (та, которая) есть (следите внимательно) – Материя, философская категория, или «объективн(ой) реальност(и)». Поскольку мы имеем дело с ОПРЕДЕЛЕНИЕМ Материи, то ответ на вопрос и получается: Она, та самая – это ФИЛОСОФСКАЯ КАТЕГОРИЯ (существующая реально, реальней того, что является результатом «копирования, фотографирования, отображения»). В реальном поле полемики с иными авторами, также осмысливающими интеллектуальные смыслы научной революции, Ленин накладывает запрет на философское исследование и постижение действительной сущности материи, утверждая принцип достаточности ее естественно-научного постижения, как БЕСКОНЕЧНОЙ ДЕЛИМОСТИ.

    ЛЕНИН, КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ РАССУДОК, НЕ ЗНАЮЩИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ ИСТОРИИ МЫШЛЕНИЯ, ГЕНИАЛЬНЕЙ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЕЙ ВСЕХ ПУТАЕТ ЧАСТИЦЫ ЧИСЛА С ЧАСТИЦАМИ ФИЗИЧЕСКОГО МИРА, ПУТАЕТ ИСТОРИКО-МЫСЛИТЕЛЬНО ОГРАНИЧЕННОЕ ПОНИМАНИЕ СУЩНОСТИ ЧИСЛА СО СТРУКТУРОЙ ФИЗИЧЕСКОГО МИРА, ПОСТИГАЕМОЙ В ОТНОШЕНИИ МЫШЛЕНИЯ И ФИЗИЧЕСКОГО МИРА ПОСРЕДСТВОМ ЧИСЛА-ДЕЛЕНИЯ.

    И он в этом далеко не одинок. До сих пор господствует понимание атома, электрона, элементарных частиц как элементаций физического мира, в то время, как они являются элементациями числа, многообразием форм и предметностей числа. Лишь квантовые механики смутно начинают подозревать это, так как кварки, как новая заявка о продолжении делимости, оказываются скорее некоторыми измерительными качествами мира фундаментальных взаимодействий, нежели частицами этого физического мира. Эти качества «цветность», «аромат» и др, явно указывают на то, что физики имеют дело с отдельным миром, существующим самим по себе, а не с физическим миром.

    У Ленина и не только у него накладывается запрет на теоретическое осмысление ДЕЛИМОСТИ. Ленин выражает таким образом волю естественного тела научной рациональности, не желающего размышлять, желающего лишь ПРОДВИГАТЬ ДЕЛЕНИЕ. И в этом он совершенно верно угадывает дальнейший путь развития науки и даже определяет его политически в «первом в мире государстве рабочих и крестьян», как в той Материи, которая никак не была связана с реальным физическим миром рабочих и крестьян.

    Ленин не видит качественной специфики Парадигмы электронизма по отношению к Парадигме атомизма, не видит в электронизме нового уровня мышления, нового равновесия мышления и объекта, усматривая в нем лишь количественную волю к реализации Парадигмы атомизма как ПРОГРАММЫ ДЕЛИМОСТИ. Ленин отказывает России в возможности системной модернизации на основе Парадигмы электронизма, он готов лишь воспользоваться достижениями этой Парадигмы в сфере научно-технического прогресса, но не допускает и возможности Электронного мышления, будучи консервативно-фанатично преданн ценностям Атомистического мышления в сфере реального мышления и проектирования. Многие гении того времени разделяли эту позицию, хотя формально и по другим основаниям. Так, Эйнштейн всю вторую половину научной жизни провел в бесплодных поисках Единой теории поля там, где ее не было, в сфере Формализации Деления, в поисках наиболее красивой формулы формализации Деления, как бы желая повторить свой первый успех, который был успехом не формализации и матаппарата, но успехом понимания второй сущности Делимости Числа, пониманием Электрона.
    Электронная Парадигма действительно не была принципиально новым Мышлением числа, она раскрывала вторую, более непосредственную сущность Числа как Деления, Вторую сущность Деления, после Атома. Однако, верно и другое, что необходимо было возникновение Электронного мышления как мета-физики Атомарного мышления. Здесь то и возник не преодоленный до сих пор кризис европейской рациональности. Так, гуманитарные науки, включая право и экономическую теорию, так и остались на уровне атомистического мышления, совершая время от времени жалкие попытки внешней электронизации – «все более полного использования информационных электронных технологий и автоматизации».

    Важнейшей попыткой создания философии электронного мышления на фундаментальном уровне истории мышления, онто-попыткой, сознающей необходимость перехода от логоцентрического атомарного мышления к риторике электронного мышления, является деконструктивизм Ж. Дерриды.

    Необходима радикальная реформа гуманитарных наук, имеющая целью электронизацию оснований гуманитарных наук, электронизацию институтов и аксиом гуманитарной сферы. В этом суть позиции электронного институционализма Группы МОЗГ, ставящей целью формирование электронных институтов – моделей развития, основанных на выстраивании нового электронного отношения мышления и объекта, а лишь затем только создание и употребление информационных технологий, обслуживающих электронные институты.

    Попытки информационного сознания и информационной (кибернетической, системной) теории стяжать место электронного мышления пока можно признать явно неудачными, поскольку именно информационное сознание, имеющее техногенный характер, менее всего расположено к установлению продуктивных связей с историей мышления. Информационное сознание вырастает из отождествления мира оснований с физическим миром при последовательном запрете на мир мышления. Атом, электрон, элементарные частицы для информационного сознания – все это реальные элементации физического мира, в то время, как из истории мышления понятно, что если физический мир из чего-то и состоит, так исключительно из чисел («внешний вид» которых нам пока не вполне ясен), и представляет из себя некоторое бытие числового ряда, при том, что электрон, атом, элементарные частицы являются действительными элементациями, сущностями, форматами числа внутри числового, а не физического мира.

    Электронное мышление - вторая, после атомистического мышления, сущность числа как Деления, указывает истинный путь к новому уровню постижения Сущности числа, к постижению сущности числа как УМНОЖЕНИЯ, ПРОИЗВЕДЕНИЯ. Таково основное содержание философии числа Шилова как преодоления кризиса европейской рациональности.

    Настало время и бытие нового соответствия мышления и объекта, нового универсального основания истинности, которое достигается В ХОДЕ УМНОЖЕНИЯ, ПРОИЗВЕДЕНИЯ, КАК НОВОЙ СУЩНОСТИ ЧИСЛА, ВТОРОЙ, ПОСЛЕ СУЩНОСТИ ДЕЛЕНИЯ, СКАЧКООБРАЗНО-ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ВЫРАЖЕННОЙ АТОМОМ И ЭЛЕКТРОНОМ. Философия Шилова возникает в просвете бытия, несокрытом, очевидном для электронного мышления.
    Настоящая философия завершает историю определения Материи – после фундаментально-гениального ленинского срыва хода этой истории как истории мышления. Еще Платон указывал на особое неатомистическое и нематериалистическое качество Материи, как чего-то, существующего отдельно от земного мира, от мира вещей, от повседневности, от природы. МАТЕРИЯ, есть, безусловно, Мир Числа, но это не определение, а тот инструмент, посредством которого мы должны выявить предметность бытия Материи. Состав Материи, по крайне мере, одного из ее уровней, из атомов, электронов и элементарных частиц как ЧАСТИЦ ЧИСЛА, а не частиц физического мира, указывает на Материю как на ВЫРАЖЕНИЕ СУЩНОСТИ ЧИСЛА, имеющее значение ВСЕОБЩЕГО ВЫРАЖЕНИЯ СУЩНОСТИ.

    Таким образом, МАТЕРИЯ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ШИЛОВЫМ как ЯЗЫК (ПРЕДМЕТНОСТЬ ВСЕОБЩЕГО ВЫРАЖЕНИЯ СУЩНОСТИ). Так завершается более чем 2, 5-тысячелетняя история рационального определения Материи, которая берет начало с ранних натурфилософов и гораздо более длительная история мирово-религиозных откровений о существе Материи.

    МАТЕРИЯ СО ВСЕМ МАТЕРИАЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЕМ ВСЕГО МАТЕРИАЛЬНОГО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, СО ВСЕЙ ДАННОСТЬЮ И ЗАДАННОСТЬЮ ЕГО МАТЕРИАЛЬНЫХ ВОСПРИЯТИЙ И ПРОЯВЛЕНИЙ, НАКОНЕЦ, ВЫЯСНЕНА КАК ЯЗЫК, ЯЗЫК В ЧИСТОМ ВИДЕ, САМ ПО СЕБЕ.

    А ЯЗЫК, НАКОНЕЦ, УЗНАН, КАК НЕИЗМЕРИМО БОЛЕЕ ВЛИЯТЕЛЬНАЯ И ГРАНДИОЗНАЯ СИЛА, НЕЖЕЛИ СПОСОБ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ.
    ЯЗЫК РАЗГАДАН КАК ЕДИНСТВЕННЫЙ МАТЕРИАЛЬНЫЙ МИР ЧЕЛОВЕКА, ОДИН ИЗ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ МИРОВ, СУЩЕСТВУЮЩИХ НЕОБХОДИМЫМ ОБРАЗОМ, ОБРАЗОМ ЧИСЛА.

    Такое впечатляющее одухотворение Материи является безусловным свидетельством СИЛЫ СЛОВА, РИТОРИКИ, как способа, объединяющего Мышление, Объект (физический мир) и Основание (Число) на надчеловеческом уровне. Если Материя есть выражение Числа и есть Язык, как выражение некоторой сущности, поскольку Число есть, прежде всего, действительная сущность, не редуцируемая исключительно к цифре, как вещь не редуцируема к своему наименованию, то Материя Числа существует во Вселенной Слова.

    Материя есть имманентное содержание Вселенной, имеющей трансцендентное основание. Ленинская критика трансцендентальной «промежуточной» философии, как конвенциальной структуры, сшивающей явную интеллектуальную недостаточность выявления объективных имманентных закономерностей мира и запрет на трансцендентное рассмотрение, предполагающее значительную независимость Мышления от материи, - таким образом, открыла путь возникновению Трансцендентной философии Шилова.
    Парадигма Единой Науки, вбирающей в себе существо атомистической и электронной Парадигм, основана на Единой философской Концепции-стратегии Материи как Языка Числа, функционирующего по законам Риторики.

    ПАРАДИГМА ШИЛОВА включает в себя:

    (1) Новый закон числа, новую формулу числа как УМНОЖЕНИЯ: «Хроника. Дефиниции Меганауки» http://lib.ru/POLITOLOG/SHILOW_S/meganauka.txt
    (2) Новое исчисление: «Исчисление простых чисел» http://lib.ru/POLITOLOG/SHILOW_S/chisla.txt
    (3) Новое измерение: «Механика времени» http://lib.ru/POLITOLOG/SHILOW_S/s_time.txt

    Понятие простого числа раскрывается как новое качество понимания Сущности Числа сравнительно с Атомно-Электронной сущностью Числа. Понятие простого числа раскрывается не только как ГРАНИЦА ДЕЛЕНИЯ, как начальной процедурной сущности Числа, но и как ПРОСВЕТ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, УМНОЖЕНИЯ как более высокого процедурного качества сущности Числа. Сам математический факт существования простого числа раскрывается как математическое доказательство Великой Теоремы Ферма, которая, при подобном рассмотрении-доказательстве, раскрывается в качестве новой процедуры Числа – процедуры ПРОИЗВЕДЕНИЯ. Великая Теорема Ферма – новая формула Числа, фиксирующая истинную Модель ЯЗЫКА ЧИСЛА-ПРОИЗВЕДЕНИЯ в качестве «связности трех квадратов через четвертое основание неделимости, основание простого числа» - это МАШИНА ФЕРМА-ШИЛОВА. Исчисление простых чисел является искомым универсальным языком единой науки, риторической МАШИНОЙ ФЕРМА-ШИЛОВА, сменяющей логическую МАШИНУ ЛЕЙБНИЦА-ЕВКЛИДА. Гипотеза геометрии отменяется для физического мира за ненадобностью, принцип геометрии размышляется, исчерпывается в представлении об объективном бытии числового ряда Кроме того, МАШИНА ФЕРМА-ШИЛОВА является физической основой МАШИНЫ ВРЕМЕНИ, поскольку освобождает восприятие физического мира от геометрии как от свойства мира Числа, но не реального физического мира, и позволяет человечеству взаимодействовать с физическим миром самим по себе при помощи Языка Числа, на основе Механики времени.

    Единая наука будет развиваться как Великая литература, выполняемая в совершенствуемом языке числа, как письмо мышления об объекте (при этом Мышление должно различать Письмо и сам Объект, Письмо должно выражать различие Мышления и Объекта), – тогда это будет Книга, написанная Языком Числа, о физическом мире, как о самотождественном времени, которое стремится и восходит к бытию, к пределу бытия, где бытие превозмогает время.

  • Экономический рост и Язык

    Экономический рост и Язык, или Что есть человеческий фактор с точки зрения экономики?

    Дружественная полемика и заметки на полях статьи Е. Гайдара «Экономический рост и человеческий фактор. Вот уже два века отставание России от наиболее развитых стран Европы сохраняется неизменным и составляет примерно 50 лет»

    Первая рубрика-раздел статьи Гайдара имеет примечательное сократовское наименование «О том, чего мы не знаем». Описывается эта предметная область УЧЕНОГО НЕЗНАНИЯ так: «Проблемы экономического роста после социализма, устойчивости этого роста, факторов, которые на него влияют, – все это выходит сегодня на первый план».

    Далее Гайдар характеризует парадигматический характер экономического знания, которое столкнулось с такой принципиально недоступной для него предметной сферой: «Мы располагаем большим числом квалифицированных публикаций, в основе содержания которых – краткосрочный анализ и краткосрочное прогнозирование событий в российской экономике. И очень слабо представлены исследования, связанные с долгосрочной перспективой» - и припоминающе сравнивает данное положение дел с парадигмой экономической науки в СССР, когда «благодаря так называемой комплексной программе научно-технического прогресса в Советском Союзе действовал мощный блок научных учреждений, которые занимались исследованием долгосрочных проблем экономического развития....., и в то же время практически никто не составлял прогнозы о том, какой будет отечественная экономика через три, через шесть месяцев или в течение ближайшего года».

    Гайдар указывает также, что сложились институциональные условия для выработки экономической стратегии Новой России: «В крупных российских компаниях составляются программы долгосрочного развития, идет работа над крупномасштабными инвестиционными проектами. Для того чтобы их осмысленно осуществлять, необходимо понимать, какой станет окружающая среда к тому времени, когда инвестиционный проект будет реализован». При этом Гайдар делает, несколько мимоходом, важное заявление о завершении переходного периода, по крайней мере, о том, что сейчас ситуация во многом обратная переходному периоду: «В условиях бурного переходного периода такой перекос (в сторону краткосрочного экономического знания – авт.) был неизбежным, но сейчас ситуация объективно меняется», - причем в качестве само собой разумеющегося критерия того, что мы живем уже не в переходном периоде, Гайдар вводит следующее положение: «Произошла глубокая трансформация собственности».

    Поскольку речь у Гайдара идет об экономической теории, как о то ли отражающей, то ли о стимулирующей системные состояния и трансформации реальной экономики, а местами даже об экономической теории-модели, как о содержании экономической формации, понимаемой в качестве программы экономического развития, - то необходимо все же точнее определить предмет этой экономической теории, и, по возможности, показать и ее метод. Надо сказать, ныне стало положительной особенностью для базовых экономических писателей начинать свое письмо «О судьбе реформ» с осмысления их теоретической составляющей, модели («теоретического куста» реформ, по Найшулю).

    Гайдар далее фактически и переходит к фиксации предмета экономического анализа, как необходимых свойств экономического знания, справедливо указывая при этом, что в практикуемой им и в течение переходного периода рыночно-экономической теории (монетарной теории) «мы гораздо лучше знаем, чего не следует делать, если мы не хотим остановить экономический рост, нежели то, что можно и нужно предпринять для его форсирования. Не нужно манипулировать валютным курсом и допускать образование черного рынка. Не нужно допускать высокую инфляцию. Не нужно допускать крупный бюджетный дефицит. Желательно иметь менее коррумпированную бюрократию. Желательно опираться на хорошо работающую правовую и судебную систему... Этот набор условий достаточно изучен и понятен».
    Гайдар, таким образом, указывает на объективную границу монетарного экономического знания, как знания, отрицательным образом (через отрицание) схватывающего предмет рыночно-экономического анализа – реальный рынок.
    Монетаризм очищает предмет экономического анализа, последовательно элиминируя нерыночные свойства и качества, непрерывно приписываемые экономике какой-то упорно сопротивляющейся рынку реальностью: «Но все попытки ускорить рост на основе набора нестандартных рецептов – ускорения инвестиций, вложений в ту или в другую отрасль, – все это, к сожалению, оказывается малорезультативным. При доставшейся нам в наследство крайне неэффективной бюрократии риски ошибок в выборе отраслевых приоритетов особенно велики. К тому же надо помнить, что решаем мы не задачу догоняющего индустриального развития, где в качестве ориентира можно взять образ структуры экономики более развитых стран и пытаться этот образ сымитировать. Мы решаем другую, гораздо более сложную задачу – задачу догоняющего постсоциалистического постиндустриального развития, где сами закономерности развития изучены существенно хуже, а перемены происходят очень быстро. И есть огромный риск того, что, выбрав и реализовав некий отраслевой приоритет, мы окажемся перед досадным фактом: результаты этой реализации никому не нужны, не востребованы рынком».

    Непроясненным остается вопрос о том, где заканчивается монетарный анализ, и где начинается его реальный предмет – реальный рынок. Что в рассуждениях монетарных экономистов является представлением, продуктом их последовательного анализа, а что имеет отношение к самому реальному рынку, является его частью, фрагментом? Противостояние монетарного анализа (безупречного аналитического финансового детерминизма) и рынка (реального финансового детерминизма, формирующего причинно-следственные связи, события, факты, процессы реальности рынка) – всегда ли удерживают это продуктивное отношение монетарные экономисты, или детерминизм рынка и детерминизм рыночного анализа зачастую слиты в одном продуктивном воображении.

    Если монетарный анализ надежней всего схватывает истину рынка, истину рыночного развития, то не является ли он имманентной силой рынка, открытой монетаристам, объективной программой, которую лишь необходимо запустить в виде некоторого алгоритма организации государства, общества, ресурсов вокруг монетарного основания, с тем чтобы сей алгоритм, «пересев» из ученых голов в практику, стал самой экономикой, структурой экономики. Это, по всей видимости, врожденно-образовательная идея для подавляющего большинства монетарных экономистов. Иначе говоря, если мы располагаем некоторым знанием-основанием, как врожденной идеей, которую мы пусть и не способны ясно отрефлектировать, но имеем ее в качестве собственной непосредственной способности (видения), то эта наша способность основания будет первым делом последовательно отрицать все то, что не есть основание (распознавать чужое - видеть ложное по отношению к видимому истинному основанию), подтверждая таким образом собственную идентификацию, себя самое, - и, если при этом стоит вопрос о востребованности-становлении этого основания как алгоритма реальности, то остается только распространить его из ученой головы на всю реальность методом риторики власти, того делообразования, которое власть осуществляет посредством властного словообразованиия. В этом смысле страна действительно заговорила на Языке Гайдара.

    Однако, реальность рынка показывает, и Гайдар это понимает, что монетарный анализ, этот РАССУДОК экономики, ограничен в своих возможностях позитивного определения. Необходим реальный опыт разума, дефинирующего основания, предмет рыночной экономики.

    Монетаризм определяет, что не есть рынок, какое решение не является рыночным, используя в качестве критерия модель финансовой организации экономики, идею Денег как идею верификации (подтверждения), либо, по большей части, фальсификации (опровержения) проектируемой экономической деятельности. Субъекты и объекты, структуры и процессы, программы экономической деятельности могут либо обанкротиться (быть фальсифицированы, исчезнуть как экономический факт), либо устоять и преуспеть (быть верифицированы, состояться как экономическое событие). Монетаризм – это страж, хранитель рыночной экономики, ее судья, в конечном итоге. Потому, когда монетаристы-либералы сожалеют об отсутствии в стране судебной системы, и искренне недоумевают о сем обстоятельстве, они, на самом деле, исходят из понимания данной функции монетарного алгоритма, как выносящего объективный приговор человеческой деятельности, осуществимой в современности в рыночно-экономической форме.

    Монетаризм отвечает на вопрос: «Что не так?» в экономике, обществе и государстве не философски, а регистрационным образом, интуитивируя собственное врожденное монетарное основание. Монетаризм видит рынок и отводит все то, что не рынок, действуя зачастую в духе некоторого магически-жреческого отведения. Монетаризм схватывает рынок, предмет-метод рыночной экономики в своем видении, отрицающем, отстраняющем иную предметность, фактичность, - нерыночную.

    Однако, монетаризм не есть правитель и демируг реального рынка. Потому Гайдар и не стал президентом, чего ожидали ранние демократы.

    Истина монетаризма есть отрицательная истина в отношении рыночной предметности. Так, истина математики есть отрицательная истина в отношении физического мира, в мире математике нет объектов и предметов физического мира, а есть работа с закономерностями универсального и «пустого» для физического мира характера. Монетаризм есть проект математики рынка, пока именно только эмпирико-исторический проект, поскольку предмет рынка еще не схвачен полно и непротиворечиво в истории мышления. Еще раз повторю цитату (монетарный тезис) Гайдара, которая даст нам еще один фундаментальный смысл в этом контексте осмысления: «Но все попытки ускорить рост на основе набора нестандартных рецептов – ускорения инвестиций, вложений в ту или в другую отрасль, – все это, к сожалению, оказывается малорезультативным. При доставшейся нам в наследство крайне неэффективной бюрократии риски ошибок в выборе отраслевых приоритетов особенно велики. К тому же надо помнить, что решаем мы не задачу догоняющего индустриального развития, где в качестве ориентира можно взять образ структуры экономики более развитых стран и пытаться этот образ сымитировать. Мы решаем другую, гораздо более сложную задачу – задачу догоняющего постсоциалистического постиндустриального развития, где сами закономерности развития изучены существенно хуже, а перемены происходят очень быстро. И есть огромный риск того, что, выбрав и реализовав некий отраслевой приоритет, мы окажемся перед досадным фактом: результаты этой реализации никому не нужны, не востребованы рынком». Гайдар, по существу, говорит о необходимости такого овеществления, опредмечивания рынка, которое удовлетворяло бы критериям монетарного анализа, проходило монетарный методологический порог. Необходима, таким образом, ФИЗИКА РЫНКА. История экономической теории, в целом, повторяет историю становления научной рациональности. На фоне и почве всеобщей истории мышления возникает математика как теоретический способ освоения действительности, которая, как действительность-предмет, создана Мышлением, преобразована в действительность человека, человечества, - и лишь затем возникает Наука физика (не путать с натурфилософией) как возможность положительных математических решений, математического овеществления и создания действительности-предмета, возможность, схватываемая в «математике без физики» лишь отрицательным образом, не полно. Физика возникает как математика, прорвавшаяся к новым возможностям не просто отражения, но создания мира. Таковы «Математические начала натурфилософии» Ньютона, знаменовавшие рождение Физики их Духа осваивающей мир математики.

    Гайдар, следуя духу европейской рациональности, и указывает на необходимость институционализма как ФИЗИКИ РЫНКА: «Именно по такой причине инвестиции усилий в создание гибкой системы национальных институтов, обеспечивающих рост, являют собой гораздо более осмысленный выбор, нежели попытка выстроить ту или другую конкретную модель структурной отраслевой политики».

    ФИЗИКА РЫНКА – ЭТО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ ОСОБОГО МАТЕМАТИЧЕСКОГО РОДА. Ибо и во времена Ньютона, и, тем более, до него, было множество фисиологов-натурфилософов, ходивших вокруг да около проблемы Физики и увязших в том или ином отдельном физическом явлении. Так и сегодня – «институционалистов» множество, а фундаментально-математически ориентированных институционалистов, нужных компетентным монетаристам, – единицы.

    Дело в том, что институционализм, в целом, формировался, как критика (в значительной степени, по методологическим основаниям «марксистского куста») монетарного детерминизма, и институты рассматривались как некоторые аксиомы общественного бытия и экономики, противостоящие монетарным реалиям, как нередуцируемые остатки монетарного анализа, объективные ограничения монетарного, и, шире, рыночно-экономического основания развития. Институционализм, во многих своих течениях, является критикой рынка, иногда огульной, иногда конструктивной. Неоинституционалисты, однако, наметили путь, на котором должна возникнуть Физика рынка, использующая монетарный аппарат Математики рынка, и даже может возникнуть единая физико-математическая, институционально-монетарная наука рынка. Были определены три сферы, три теоретических измерения действительности-предмета экономики, - МИР ФИЗИКИ РЫНКА:
    (1) теория права;
    (2) теория собственности;
    (3) трансакционная теория.

    В трансакционной теории появилась теорема Р. Коза, совершенно по-ньтоновски зафиксировавшая инерциальный МИР ФИЗИКИ РЫНКА, мир инерциальных экономико-правовых систем, в которых в контекстных условиях собственности осуществляется трансакционная механика.

    Основы ТРАНСАКЦИОННОЙ МЕХАНИКИ представлены в работе С. Шилова «Путь народов к богатству. Манифест о праве на богатство» http://lib.ru/POLITOLOG/SHILOW_S/put_k_bogatstvu.txt

    «Сложнейшая задача России сегодня – надежно закрепиться в «клубе конвергенции». Мне кажется, это неизмеримо более важно, чем спор о процентах темпов роста (скажем, 3 или 4%), которых нам следует добиваться», - пишет Гайдар. Иначе говоря, экономический рост является функцией не монетаризма, математики рынка, существующей до Физики рынка, но функцией некоторой Науки физики рынка, возникающей «после» монетаризма, своего рода метамонетаризма, как можно было бы определить искомый монетаристами «ответственный институционализм».
    Таким образом, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ, как ИСТИННОЕ ЗНАНИЕ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОМ РОСТЕ (КНИГА ЭКОНОМИКИ), есть своего рода ОТНОШЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА И МОНЕТАРИЗМА, ЯЗЫК ЭКОНОМИКИ (КНИГИ ЭКОНОМИКИ). Подобно тому, как Книга физики написана на языке математики.

    К такому пониманию подходит и Гайдар самой конфигурацией своего экономического письма, когда он, в частности, говорит о том, что «нынешний экономический рост в России носит восстановительный характер,... связан с предшествующей рецессией, падением производства после краха Советского Союза... Восстановительный рост поначалу всегда становится приятным сюрпризом для экономико-политической элиты. А потом он превращается в проблему: ведь темпы не удерживаются на изначальном уровне, они начинают падать».

    Посмотрим на проблему восстановительного экономического роста с точки зрения трансакционной механики. Если экономический рост является функционалом употребления трансакционной механики в деле создания трансакционной техники, то монетарный анализ может быть дополнен институциональным в той части, что фундаментальным трансакционным ресурсом является своего рода «бесплатный монетаризм», содержащийся в экономике, как в человеческой деятельности, и поддерживающий экономический софт как средство, формацию фундаментальной техники (=материального интереса) человеческого общения и сообщества.

    Экономические силы, действующие в трансакционной механике, - это гуманитарные именные силы, подобно тому, как именными, интеллектуально собственными являются силы в физике, будь-то силы Ньютона, будь-то иные именные силы различных областей физического взаимодействия. Физика понимается через именные физические силы, концепции и константы, а экономика осуществляется через именные, СОБСТВЕННЫЕ силы, концепции и константы экономического континуума. Именно этот ресурс «бесплатного монетаризма» работал в условиях переходного периода, поддерживая софт формально-монетарных преобразований. Иначе говоря, математика рынка содержится не только в денежном обращении, но и в человеческой априористике реального экономического развития в виде невыявленных аксиом-институтов экономической способности человека, его конкурентоспособности, как основы СОБСТВЕННОСТИ.

    Компетентный институционализм институционализирует именно этот «бесплатный монетаризм». «Структурные реформы – условие долговременного роста», - делает вывод Гайдар. Еще Ясин в свое время признавался, что структурная экономическая политика – это главная проблема монетарных либералов.

    Положение о Структуре экономики должно быть, прежде всего, понято рационально, как Положение о Языке экономики. ЯЗЫК КАК УНИВЕРСАЛЬНАЯ МАТЕРИЯ ВСЕХ ПРОЦЕССОВ, СКВОЗНОЙ ПРОЦЕСС ВСЕХ ПРОЦЕССОВ, ПРОДУКТИВНОЕ ЕДИНСТВО ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ ВСЕХ ЯВЛЕНИЙ, КАК МАТЕРИЯ КОНТИНУУМА, - ПРИМЕНИТЕЛЬНО К ЭКОНОМИКЕ ЕСТЬ ОСНОВНАЯ, БАЗОВАЯ, ПЕРВИЧНАЯ И НАИБОЛЕЕ МАТЕРИАЛЬНАЯ ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ, ГЕНЕРАЛЬНАЯ ФОРМА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ.

    ИМЕННО ВНУТРИ ЭТОЙ ФОРМЫ СОБСТВЕННОСТИ ЖИВЕТ ВСЕ РЕАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ – ОТ СОБСТВЕННОСТИ ОЛИГАРХА ДО СОБСТВЕННОСТИ БОМЖА.

    Так замыкается круг экономической теории, который удерживался в разомкнутом состоянии марксизмом, замыкается ПРЕДМЕТОМ-МЕТОДОМ ИНСТИТУИОНАЛЬНО-МОНЕТАРНОЙ (МОНЕТАРНО-ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ) ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ – ЯЗЫКОМ ЭКОНОМИКИ. Экономическая теория получает свой предмет-метод исследований и разработок – ЯЗЫК - так, как он дан экономической теории, как Экономический язык.

    РЫНОК ЭКОНОМИКИ ОКАЗЫВАЕТСЯ ЯЗЫКОМ ЭКОНОМИКИ.

    РЫНОК РАСКРЫВАЕТСЯ КАК ЯЗЫК.

    Экономика говорит, сообщает, – и первым шагом экономической науки должно быть понимание ее суждений, ее текстов, выявление их структуры, а затем уж обращение к экономике на ее языке с выраженными в этом языке в виде экономических суждений экономическими моделями, проектами, программами. Такова суть структурной экономической политики, возможной исключительно на основе институционально-монетарного анализа и осуществляемой в виде институционально-монетарного синтеза реальной экономики. Ведь на ВХОДЕ В ЯЗЫК находится анализ, а на ВЫХОДЕ – синтез. На входе реального экономического программирования компетенции и аналитика институционализма и монетаризма должны быть различены, разграничены, а на выходе в виде той или иной полезной и эффективной стратегической разработки (модели развития) должен быть осуществлен институционально-монетарный синтез, который выпускается в живой океан экономики. То есть, экономическая программа, отвечающая критериям структурной экономической политики, - это, прежде всего, ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СУЖДЕНИЕ, и оно может быть истинным, или ложным.

    Конкурентоспособность – это и есть, прежде всего, способность экономического суждения, постижения и употребления материальной сферы экономики, языка экономики.

    Именно это измерение конкурентоспособности, институциональное измерение «бесплатного монетаризма», и было заброшено, не акцептировалось, вследствие чего и произошло «снижение темпов экономического роста между 2000–2003 годами – существенный фактор, влияющий на формирование экономической политики». «Проведение набора структурных реформ, необходимых, чтобы придать росту характер устойчивый и долгосрочный», безусловно, было «важной задачей, которую решало правительство на протяжении последних лет», но эта задача решена не была в силу Отсутствия Экономической программы, выполненной и выполнимой в монетарно-институциональном языке действительных преобразований. Вместо физико-математической программы развития рынка как объектного мира взаимодействий, правительство жило по книге кулинарных рецептов, сидя на красивом холме англоязычного монетарного софта фирмы «Нефть и рост. энд корпорэйтэд».

    Альтернатива такова:
    Нефть и экономический рост, или Язык и экономический рост. Либо материя природы, либо материя человеческой природы. Точнее, именно в ключе этой альтернативы и возможен переход от экономического анализа к экономическому синтезу.

    Монетаризм – метод экономического анализа, и он необходим, но недостаточен для понимания экономического развития. Институционализм – метод экономического синтеза, образующий достаточное условие для понимания-осуществления экономического развития.

    Монетаризм не способен и не должен формировать модель экономического развития, его предназначение – верификация, либо фальсификация модели экономического развития, разработанной компетентным институционализмом в методологическом ключе Языка экономики, как материальной структуры теоретической экономики. Монетаризм способен выявить в отношении данной модели, решает ли она конкретные необходимые экономические задачи, без решения которых осуществление достаточных задач будет профанацией, типа касьяновской «тонкой настройки административной реформы». Монетаризм настаивает на решении необходимых задач - типа задач догоняющего развития, постиндустриального развития, хотя реальная модель экономического развития ставит задачи развития самого по себе, в отношении которых монетаризм смотрит, будет ли при этом обеспечена необходимая надежность.

    Языком общения власти с экономикой, как известно, является язык налогообложения. «До конца ХIХ века при обсуждении ключевых финансовых проблем доминировало представление о наличии верхних пределов налогообложения. Эта парадигма впервые была поставлена под сомнение в 70-х годах ХIХ века А.Вагнером, сформулировавшим гипотезу о нарастании по мере экономического развития доли перераспределяемых государством доходов в объеме экономической деятельности. Резкое расширение возможностей современного государства на фоне роста благосостояния позволило радикально увеличить долю государственных изъятий в валовом внутреннем продукте в ХХ веке. Между 1910 и 1970 годами представление о безграничности возможностей наращивания государственной нагрузки на экономику стало почти общепринятым в финансовой литературе. Начиная с 70-х годов ситуация радикально меняется. Выясняется, что в наиболее развитых государствах при выходе норм налогообложения на уровень, близкий к 50% ВВП, возникают серьезные проблемы, связанные с политической мобилизацией налогоплательщиков, распространением теневой экономики, замедлением экономического роста, утратой международной конкурентоспособности.
    С точки зрения сегодняшнего дня, очевидно, что сам процесс выхода норм налоговых изъятий с уровней, характерных для аграрных обществ (примерно 10% ВВП), на уровень, доступный высокоразвитым постиндустриальным экономикам (30–50% ВВП), носил переходный характер. Прогнозировать развитие этого процесса до его завершения было практически невозможно».

    Необходима институционально-монетарная концепция экономики, в рамках которой стало бы очевидным, как работает обратная связь в отношении экономического языка власти, Языка налогообложения, - как экономика отвечает власти, как осуществляется перевод с одного языка на другой, где происходят главные смысловые потери, оборачивающиеся теневой сферой экономического взаимонепонимания и зияющими налоговыми брешами в государственном (языковом) образовании. Ведь, пока еще и государство, и экономика разговаривают на Русском языке. Необходимо понять социальный, государственно-экономический контракт, как субстанциональную конституцию, естественно-исторический, фундаментальный способ реальной институционализации, в котором конституируется единый Экономический Язык, на котором стороны одинаково понимают происходящее и способны продуктивно сопоставить позиции друг друга рациональным образом.

    «То, что современный экономический рост является незавершенным, продолжающимся процессом, причем процессом, для которого характерны быстрые и радикальные смены доминирующих тенденций, существенно осложняет использование выявленных закономерностей для прогнозирования развития событий в странах-лидерах, идущих в авангарде экономического развития человечества», - пишет Гайдар.

    Экономический рост должен быть завершен в виде некоторого истинного знания об экономическом росте, только на такой основе состоится конкретное произведение действительного экономического роста – «экономическое чудо».

    В этом смысле, монетарные различия между экономиками различных стран не являются фатальными непреодолимыми границами развития. Напротив, в мировой экономике монетарные различия, в который будет найдено институциональное зерно, и станут точками бифуркациями мирового экономического развития, образуют волну институционализации новой мировой экономики. Ибо, где есть «математическое схватывание» феноменологического различия, там возможна и возникает физика процесса, материализуемая в технике, в новой технологии развития. Мировая экономика ждет этих решений, которые находятся по ту сторону как глобализации, так и деглобализации. Это РЕШЕНИЯ РАЗВИТИЯ, КОТОРЫЕ ОСНОВАНЫ НА ПРОЯВЛЕНИИ СУЩЕСТВА ЕДИНОГО МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЯЗЫКА, КАК ЯЗЫКА, РАБОТАЮЩЕГО С УНИВЕРСАЛЬНЫМИ РАЗЛИЧИЯМИ И ПОРОЖДАЮЩЕГО УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ЖЕ ТОЖДЕСТВА.
    И «дистанция от лидеров», и «сами условия глобального мирового развития, которые задаются лидерами», и «национальные традиции, доставшиеся в наследство от соответствующих аграрных цивилизаций», и «отставание на два поколения», и «особенности демографии», и иные выявленные и детализированные Гайдаром в его статье отличия, - на самом деле, выступают в качестве ПРОДУКТИВНЫХ РАЗЛИЧИЙ, способных при ином институциональном взгляде на эти различия, стать источником действительных новоэкономических преобразований в качестве ИСТОЧНИКОВ БЕСПЛАТНОГО МОНЕТАРИЗМА, ТОЙ САМОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ, КОТОРАЯ НЕ ТЕРПИТ ПУСТОТЫ (ОТСУТСТВИЯ ЯЗЫКА, КАК МАТЕРИИ) И СПОСОБНА К ЛАВИНОНАРАСТАЮЩЕМУ ЗАПОЛНЕНИЮ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПУСТОТЫ, НА КОТОРУЮ МЫ ОТЛИЧАЕМСЯ ОТ СТРАН, КОТОРЫЕ ДОГОНЯЕМ, - ЗАПОЛНЕНИЮ ОТСУТСТВИЯ РАЗВИТОЙ ЭКОНОМИКИ ЭКОНОМИЧЕСКИМ ЯЗЫКОМ.
    Необходима, таким образом, структура Правого экономического дела как ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ДЕЛА ПО СОЗДАНИЮ ЯЗЫКА ЭКОНОМИКИ, ЯЗЫКА ЭЛЕКТРОННОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА.

    Необходимо с этой целью применение электронно-институционального метода как метода трансакционной механики. В электронном институционализме многообразие институциональной фактичности сводится к ФИЗИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ РЫНКА, В КОТОРОЙ ДЕЙСТВУЮТ ИНСТИТУТЫ-ТЕЛА РЫНКА, ИНСТИТУТЫ-СИЛЫ-РЫНКА, ИНСТИТУТЫ-АТОМЫ РЫНКА, ИНСТИТУТЫ-ЭЛЕКТРОНЫ РЫНКА, ИНСТИТУТЫ-ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ РЫНКА, СУЩЕСТВУЮТ ИНСТИТУЦИИ-ИЗЛУЧЕНИЯ и т.д.

    МИР ТРАНСАКЦИОННОЙ МЕХАНИКИ – ЭТО ФИЗИЧЕСКИЙ МИР КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ.

    В ряде своих работ я показывал, что результатом той тяжелой исторической судьбы, которая выпала России, является не только действительный глобальный, материально-экономический провал, убедительной фиксируемый средствами монетарного анализа, но и не менее грандиозный прорыв в пространство нового Электронного, Электронно-институционального мышления, той Материи Языка, которой она, Россия, всецело располагает и умеет пользоваться, структурировать оную, – без чего невозможно реальное становление электронного сетевого общества. Мирово-исторические испытания, для того и даются, чтобы получить определенные всемирно-исторический результат. Существует огромное пространство бесплатного российского либерализма, готовой формы электронного, электронно-институционального мышления, которое является потенциально глобальной силой институционализации. И надо быть совершенно завороженным смотрением в материально-экономическую бездну-провал-котлован, чтобы не заметить этого огромного сгустка Экономической материи, требующего воплощения в ОБЩЕМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ ДЕЛЕ СТРАНЫ, КОТОРОЕ ЗАЙМЕТ СВОЕ ДОСТОЙНОЕ МЕСТО В МИРОВОЙ СИСТЕМЕ ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ДЕЛ.

    РАЦИОНАЛЬНОЙ Волею исторических судеб Россия дальше всех держав мира продвинулась в ЭЛЕКТРОННОМ, ЭЛЕКТРОННО-ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОМ МЫШЛЕНИИ, как необходимой предпосылке формирования единой гуманитарной электронно-информационной сетевой цивилизации. Именно отсутствие таковой предпосылки вызвало крах новой экономики США в 90-х. Реальной экономике, как Живой говорящей Экономике, всецело располагающей Языком экономики, и, следовательно, имеющей материальное экономическое развитие (структурный экономический рост) является ее СОБСТВЕННОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ ОБРАЗУЕТ СОБСТВЕННОСТЬ ЭКОНОМИКИ, ОСУЩЕСТВЛЕМУЮ, ВЫРАЖАЕМУЮ КАК ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЯЗЫК В ЧИСТОМ (ЛИБЕРАЛЬНОМ) ВИДЕ.

    На самом деле, было бы здорово, если бы именно так в грядущем Федеральном Послании Путина и в его последующей четырехлетке, был раскрыт тезис его инаугурационной речи о том, что «НАМ НЕОБХОДИМА НОВАЯ ЭНЕРГИЯ РАЗВИТИЯ».
    НОВЫЙ ЯЗЫК ЭКОНОМИКИ – ЯЗЫК ЭЛЕКТРОННОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА – И ЕСТЬ ГЕНЕРАТОР ЭТОЙ НОВОЙ ЭНЕРГИИ РАЗВИТИЯ.

    «То, что нам нужно, – это не бегать ни с кем наперегонки, а научиться устойчиво развиваться в условиях меняющегося постиндустриального мира, не ввязываясь в войны, избегая внутренних смут. Научиться извлекать уроки из своих и чужих ошибок. Избавиться от стиля, характерного для нашей страны с начала XVIII века, когда за рывком следуют застой и кризис. Научиться развиваться, используя не столько инструменты государственного принуждения, сколько частные стимулы и инициативу. Сделать это гораздо труднее, чем на короткий срок подстегнуть темпы экономического роста», - пишет Гайдар. При этом необходимо помнить также, что Россия – это не только КУЛЬТУРА УЧЕНИЧЕСТВА, ЭТО КУЛЬТУРА ВЕЛИКИХ УЧИТЕЛЕЙ, К КОТОРОЙ, ВОЗМОЖНО, ОТНЕСУТ ВПОСЛЕДСТВИИ И САМОГО ГАЙДАРА.
    РОССИЯ – КУЛЬТУРА НЕ УЧЕНИЧЕСКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА, НО ЛИБЕРАЛИЗМА УЧИТЕЛЬСКОГО, ВЕЛИКАЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА.

    ЭТА КУЛЬТУРА НЕ ТОЛЬКО УМЕЕТ ВСЛУШИВАТЬСЯ, ОБУЧАЯСЬ, НО ОНА И ГОВОРИТ, РЕЧЕТ, СОЗДАЕТ ЯЗЫК, ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ РУССКИЙ ЯЗЫК, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН СТАТЬ ТАКЖЕ И ВЕЛИКИМ, И МОГУЧИМ РУССКИМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ ЯЗЫКОМ, ЯЗЫКОМ МИРОВОГО ЭЛЕКТРОННОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА.

  • Логическое доказательство гипотезы Римана

    Логическое доказательство гипотезы Римана. СЕ ВИД МИРА.

    Логическое доказательство гипотезы Римана есть также богодоказательство.
    Гипотеза Римана есть предположение о существовании закономерности в распределении простых чисел. Логическое доказательство гипотезы Римана есть, собственно говоря, сущность того, что известно под именем «логика». Отныне эта сущность получает известность в том виде, в каком она есть сама по себе, в своем собственном виде Науки Риторики.

    Информация для размышления:
    «Простые числа «похоронят» криптографию» (НГ-ТЕЛЕКОМ, 5.10.04): «Математики близки к доказательству так называемой «гипотезы Римана», признанной одной из нерешенных проблем математики. Если гипотеза, согласно которой в характере «распределения» простых чисел имеются закономерности, будет доказана, возникнет необходимость пересмотра фундаментальных принципов всей современной криптографии, лежащей в основе многих механизмов электронной коммерции.
    «Гипотеза Римана» была сформулирована немецким математиком Г. Ф. Б. Риманом в 1859 году. Согласно ей, характер распределения простых чисел может существенно отличаться от предполагаемого в настоящее время. Дело в том, что математикам до сих пор не удавалось обнаружить какой-либо системы в характере распределения простых чисел. Так, считается, что в окрестности целого числа х среднее расстояние между последовательными простыми числами пропорционально логарифму х. Тем не менее, уже давно известны так называемые простые числа-близнецы, разность между которыми равна 2: 11 и 13, 29 и 31, 59 и 61. Иногда они образуют целые скопления, например 101, 103, 107, 109 и 113. У математиков давно существовало подозрение, что такие скопления существуют и в области очень больших простых чисел, однако ни доказать, ни опровергнуть это утверждение до сих пор не удавалось. Если такие «кластеры» будут найдены, стойкость криптографических ключей, используемых в настоящее время, может в одночасье оказаться под большим вопросом.
    Как сообщил ряд изданий, на днях американский математики Луи де Бранже из университета Пердью заявил, что сумел доказать гипотезу Римана. Ранее, в 2003 году, о наличии доказательства этой теоремы уже заявляли математики Дэн Голдстон из университета Сан-Хосе (Калифорния) и Кем Илдирим из университета Богазичи в Стамбуле.
    Доказательство, казалось бы, отвлеченной и абстрактной математической задачи может в корне изменить концепции, лежащие в основе современных криптографических систем – в частности, системы RSA. Обнаружение системы в распределении простых чисел, полагает профессор Оксфордского университета Маркус дю Сатой, привело бы не просто к снижению стойкости криптографических ключей, но и к полной невозможности обеспечивать безопасность электронных транзакций с помощью шифрования. Последствия этого трудно переоценить, учитывая ту роль, которую криптография играет в современной обществе – от охраны государственных секретов до обеспечения функционирования онлайновых финансовых и торговых систем».

    ИСЧИСЛЕНИЕ ПРОСТЫХ ЧИСЕЛ. СУЩНОСТЬ МАТЕМАТИЧЕСКОГО
    16.01.2003 HTTP://LIB.RU/POLITOLOG/SHILOW_S/CHISLA.TXT

    1. Феномен развития есть исчисление.

    2. Универсальное исчисление в корне отлично от дифференциального,
    интегрального и иных аналитических исчислений.

    3. Универсальное исчисление исходит из понятия (формулы) единицы.

    4. Идея бесконечно малой величины, лежащая в основе современных частных исчислений, идея флюксии Ньютона-Лейбница, подлежит фундаментальной
    рефлексии.

    5. Преобразования Лоренца, употребленные впервые Эйнштейном в качестве
    проекта нового, синтетического исчисления, представляют на деле стратегию
    поиска оснований теории чисел.

    6. Теория множеств является дескрипцией, описанием теории чисел, что не
    тождественно экспликации оснований теории чисел.

    7. Теория относительности Эйнштейна на деле выявляет числовые основания
    физических процессов.

    8. Идея наблюдателя есть лексическое описание проекта синтетического
    исчисления.

    9. В синтетическом исчислении измеримость тождественна исчислению,
    значение тождественно процессу, значение образует процесс, которого до
    значения не было в "природе", в действительности числового ряда.

    10. Проблема современного научного знания, таким образом, - это
    проблема создания синтетического исчисления.

    11. Основная операция синтетического исчисления - представление числа
    цифрой.

    12. Представление числа цифрой есть результат рефлексии числа. Подобно
    тому, как представление слова понятием (образом) есть результат рефлексии
    слова.

    13. Рефлексия слова осуществляется посредством чтения письма. Рефлексия
    числа осуществляется посредством математизации физики.

    14. Книга природы (физики) написана на языке математики (читается
    математикой). "Книга природы", Наука, таким образом, есть представление,
    изложение, описание чисел цифрами. Подобно тому, как книга есть
    представление, формализация слов буквами, лексическими и грамматическими
    формами.

    15. Таким образом, теория чисел и есть, собственно говоря, универсальная теория природы.

    16. Исчисление есть, таким образом, универсальный процесс природы
    (природа как процесс), Развитие, процесс, представленный в цифровой форме.

    17. Представление числа цифрой есть фундаментальная технология
    исчисления, существо феноменологии развития, основание Техники как таковой.
    Так и представление слова образом (понятием) есть фундаментальная технология
    мышления, есть, собственно говоря, Рефлексия.

    18. Раскроем существо, феномен представления числа цифрой. Такова и
    будет технология синтетического исчиcления.

    19. Феномен представления числа в истинной теории чисел раскрывается
    как феномен фундаментального различия чисел в современной теории чисел.

    20. Фундаментальное различие чисел в современной теории чисел есть
    экспликация множества простых чисел. Так фундаментальное различие слов в
    риторике есть, прежде всего, экспликация первичных понятий риторики.

    21. Простое число есть возможность представления числа цифрой, а
    представленное в виде цифры оно есть реализация, результат представления
    числа цифрой, поскольку существуют числа, не представимые в виде конечной
    цифры-знака.

    22. Фундаментальное положение синтетического исчисления есть, в самом
    безусловном и необходимом смысле, формула единицы.

    23. Бесконечно малая величина аналитических исчислений есть, собственно
    говоря, также единица, как нечто одно, фиксируемое посредством анализа.

    24. Формула единицы есть дефиниция единицы, так как само понятие
    формулы единицы есть результат рефлексии числа.

    25. Поскольку формула единицы есть понятие языка науки, способа
    представления числа цифрой, то единица есть ни что иное, как совокупность,
    множество простых чисел:

    1 = Sp

    26. Множества простых чисел в действительности числового ряда и есть, собственно говоря, явления природы, измеримость которых тождественна их бытию во времени и в пространстве в качестве синтетического исчисления,
    исчисления, производящего числа.

    27. Простое число есть истинный предел аналитических исчислений,
    зафиксированный в виде физических констант опосредованно.

    28. Суть синтетического исчисления, единичного акта исчислимости синтетического исчисления, который может быть охарактеризован как измерение, производящее физический объект, так вот, суть синтетического исчисления - такое различие множеств простых чисел на единицу множества, которая также есть конкретное множество простых чисел. Так суть формирования риторики в диалоге - такое явление нового базового понятия (единицы смысла, осмысленности), не включенного в круг употребленных первичных понятий, которое (новое понятие) есть также совокупность первичных понятий.

    29. Делимость как технология определения простого числа образует до конца не отрефлектированную сегодня сущность аналитических исчислений.

    30. Деление есть путь цифры, энтропия как формальное представление о
    действительности числового ряда.

    31. Таким образом, непосредственное правило определения простого числа
    посредством делимости есть формула формулы, генезис и структура физического формулы как результата рефлексии представимости числа цифрой.

    32. Правило определения простого числа определяет механизм
    синтетического исчисления.

    33. Правило определения простого числа есть одновременная делимость
    цифровых частей числа на делитель. В аспекте целочисленной делимости число
    образует две цифровые части, единство которых обусловлено его положением
    относительно своих (всех) простых чисел. Происходит работа делителя -
    одновременное деление "с двух сторон" (цифровых) числа.

    34. Переход от аналитического исчисления к синтетическому выглядит в
    самой непосредственной форме как одновременность двух операций одного
    делителя в цифровой форме числа.

    35. Последовательностью целых делителей число определяется как простое,
    либо непростое, то есть вычисляется.

    36. Число вычисляется в исчислении.

    37. Вычисление числа есть определения качества числа.

    38. В числовом двигателе число исчисляется.

    39. Работа числового двигателя: происходит последовательное определение
    (вычисление) простых чисел.

    40. Механизм определения простоты числа на основе делимости: "делим
    первоначально делимое (для начальной последовательности делителей) цифровое начало числа на начальную последовательность делителей, взятых, умноженных на целое число до максимально целого значения цифрового начала числа, и смотрим - делится ли целым образом (без остатка) оставшаяся цифра числа на настоящий делитель, пока цифровое начало числа не будет меньше делителя".

    41. Физический мир таким образом имеет цифровую форму.

    42. Измерения времени в системе измерения числа тождественны измерениям
    пространства и представлены как цифровые формы: число цифр (и цифра) первой части числа (начальной цифровой формы), число цифр (и цифра) второй части числа (средней цифровой формы), число цифр (и цифра) третьей части числа (заключительной цифровой формы).

    43. Измеримость физического мира - выражение начальной последовательности делителей в цифровом начале числа с одновременным выставлением отношения делителя к цифровому продолжению числа (целое, нецелое).

    44. Основой аналитического исчисления является деление как
    фундаментальная операция теории чисел.

    45. Деление есть структура представления числа цифрой.

    46. Произведение же есть генезис представления числа в форме цифры.

    47. Произведение есть четвертое измерение, измерение времени как
    четвертая операция теории чисел в отношении к триаде "деление - сумма -
    вычитание", образующей единое правило вычисления простого числа
    (доказательства его простоты).

    48. Произведение есть дефиниция-рефлексия триады операций.

    49. Произведение - значение генезиса числа.

    50. Деление - значение структуры числа.

    51. 1. Число в виде Cилы числа (значения числа) есть прежде всего квадрат
    цифры числа (первое произведение).
    51. 2. С другой стороны, число в качестве единицы есть множество простых
    чисел: 1 = Sp.
    51.3. Простое число есть делитель целого непростого числа.
    Таким образом, правило определения простого числа записывается в виде
    теоремы Ферма, которая при этом становится доказанной:
    xn + yn = zn , выполняется для целых
    х, у, z только при целых n > 2 , а именно:
    Квадрат цифры числа есть единичное множество простых чисел.

    52. Суть теоремы Ферма:
    Определение силы числа мощностью множества простых чисел.

    53. С другой стороны, геометрия теоремы Ферма – взаимоконвертация пространства и времени в решении проблемы квадратуры круга: Проблема квадратуры круга сводится таким образом к проблеме взаимоконвертации квадрата числа в конкретное множество простых чисел, имеющей "внешний вид" знаменитой ленты Мебиуса. Геометрия Евклида (недоказанность пятого постулата - как непосредственное следствие недоопределенности точки, отсутствия рефлексии точки) и геометрия Лобачевского (геометризация цифровой формы числа вне числа) вместе преодолены в геометрии теоремы Ферма. Центральный постулат геометрии теоремы Ферма - постулат точки, раскрываемый формулой единицы.

    54. Таким образом, рефлексия следующих операций теории чисел на основе
    формулы единицы - возведения в степень, извлечения корня - приведет к созданию физической теории управления временем-пространством.

    55. Число есть, число есть единицей, имеющей силу числа. Репрезентант
    числа - простое число. Такова универсальная структура физического объекта,
    незавершенность рефлексии которого приводила к корпускулярно-волновому
    дуализму, к различию физики элементарных частиц и физики макромира.

    56. Квантовое исчисление должно быть дорефлектировано в синтетическое
    исчисление, постоянная Планка выражает обнаружение в цифре силы числа.
    Излучение есть феномен представления числа цифрой, раскрываемый в формуле единицы в качестве разрешения парадокса физики абсолютно черного тела.

    57. Формула единицы есть, таким образом, всеобщая теория поля.

    58. Формула единицы выражает интеллектуальную сущность Вселенной,
    является основой концепции Вселенной как действительности действительных
    рядов действительных чисел.

    59. Развитие Вселенное есть синтетическое исчисление, исчисление простых чисел, значимость которых образует предметность Вселенной.

    60. Формула единицы доказывает, показывает силу Слова. Формула единицы
    есть устройство Вселенной в соответствии с принципом Слова, когда самооформление слова есть произведение бытия, Книги Бытия. Так самооформление числа есть произведение природы, Книги Вселенной. Формула
    единицы в самом безусловном и необходимом смысле есть формула времени.
    Синтетическое исчисление есть форма риторики.

    СЛЕДСТВИЕ ЛОГИЧЕСКОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ГИПОТЕЗЫ РИМАНА:

    ЧТО ЕСТЬ ЭЛЕКТРОН? НАЧАЛА ЭЛЕКТРОННОЙ ЭНЕРГЕТИКИ
    15.06.2004 HTTP://LIB.RU/POLITOLOG/SHILOW_S/S_ELEKTRON.TXT

    1. 20-ый и 21-ый века – соответственно Атомный и Электронный века – образуют две последовательные ступени, две сущности перехода от Истории Нового времени к Истории Нового бытия.

    2. История, как имевшее, имеющее и будущее иметь «место», - с точки зрения Науки философии, есть тождество-различие бытия и сущего. Само место, как нечто предоставляющее возможность и действительность чему-либо существовать во времени, и есть феномен, который получается из тождества-различия бытия и сущего.
    Сущее есть действительное, возникшее из бытия, существующее Теперь и исчезающее в небытии. Бытие есть то, что создает Теперь, создает «здесь и сейчас». Как самостоятельное, существующее в себе, отдельно от бытия, сущее есть время. Бытие есть то, что создает Время. Время стремится к Бытию, как недобытие, как предметность бытия, как сущее. Время попадает в Бытие, становится бытием через путь двух сущностей сущего. Аристотель рассматривал этот путь от бытия ко времени и видел две сущности, как спуск от бытия к сущему, ко времени. Метафизика Аристотеля, как начало европейской рациональности, прописывает две сущности сущего, как то, что делает возможной науку. Наука возникает, как перводеление сущего на две сущности – на необходимое и достаточное основания, которые вместе определяют бытие сущего в целом, как оно есть. Наука, по Аристотелю, является именованием пути (Логикой) от бытия к сущему. Мы, в нашем историческом положении, рассматриваем этот же путь с другой стороны, как путь от времени, от сущего - к бытию. И Аристотель, и я (мы) видим одни и те же две сущности (необходимую и достаточную) сущего, которые связывают сущее и бытие, но Аристотель видит их со стороны бытия, а мы – с другой стороны, со стороны сущего, со стороны времени. Такова природа «нового аристотелизма». Между Бытием и Временем таким образом находятся, располагаются две сущности – необходимое и достаточное основания, которые и создают все то, что вообще бывает, что действительно.

    3. Бытие, необходимое основание, достаточное основание, Время. Время, достаточное основание, необходимое основание, Бытие. Это описание и представление ленты мебиуса, которую, по мнению «современных ученых», невозможно представить. Цитируем «современных ученых»: «Геометрия Лобачевского - это геометрия псевдосферы, т.е. поверхности отрицательной кривизны, а геометрия сферы, т.е. поверхности положительной кривизны, это Риманова геометрия. Эвклидова геометрия, т.е. геометрия поверхности нулевой кривизны, считается ее частным случаем. Эти три геометрии пригодны только как геометрии двумерных поверхностей, определенных в трехмерном Эвклидовом пространстве. Тогда в них возможно параллельное построение всего того огромного здания из аксиом и теорем (описываемого также в зримых образах), которое нам известно из геометрии Эвклида. И действительно очень примечательно, что принципиальное отличие всех этих трех совершенно разных «сооружений» только в одной 5-й аксиоме Эвклида. Что же касается листа мебиуса, то этот геометрический объект не может быть вписан в трехмерное, а только лишь не менее чем в 4-х мерное пространство, и он тем более не может быть представлен как поверхность постоянной кривизны. Поэтому ничего похожего на предыдущее на его поверхности построить нельзя. Кстати, именно поэтому зримо мы его представить себе во всей красе не можем».
    Умозрение, открытое Парменидом и Платоном, как зрение «эйдосов», Аристотелем употребляется непосредственно, а нами, умо-зрящими с другой стороны, нежели Аристотель, употребляется, достигается опосредованно. С этой, другой, нежели у Аристотеля, стороны, мы видим формулу того бытия, с которым Аристотель имеет дело непосредственно. Мы же с этим бытием не имеем непосредственного отношения, но можем его получать посредством некоторой формулы, деопосредования. Лента Мебиуса есть представление движения от бытия ко времени и от времени к бытию, то есть, точка ленты мебиуса принадлежит как времени, так и бытию - создает себя самое. 5-ый «недоказанный» постулат Эвклида и есть указание на то, что помимо сущего существует и бытие, порождающее сущее, и что сущее есть не что иное, нежели время. Пятый постулат Эвклида возникает, как следствие недоаксиоматизации точки, как признак-следствие отсутствия субстанционального понимания точки. По существу, правильная аксиоматизация аксиомы точки является единственной необходимой аксиомой всеобщей геометрии, универсальной геометрии сущего, и других аксиом (постулатов) не требуется, они являются излишними. Иначе говоря, в геометрии Эвклида зафиксирована только первая необходимая сущность аксиомы точки, которая подвергнута проблематизации в других геометриях, проблематизации с точки зрения сущего, геометрия которого не редуцируема к геометрии Эвклида. Вторая, достаточная сущность аксиомы точки заключается в том, что ТОЧКА ВСЕГДА ЕСТЬ ТОЧКА ЛЕНТЫ МЕБИУСА (НЕ СУЩЕСТВУЕТ ТОЧКИ, КОТОРАЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ТОЧКОЙ ЛЕНТЫ МЕБИУСА). Такова единственная аксиома геометрии Шилова, как универсальной геометрии сущего. Как видно, эта геометрия совпадает с сущим, как бытие сущего: запрещенные в этой геометрии объекты есть несуществующие объекты. Таков первичный замысел геометрии, как закона формирования сущего, действительного.

    4. Субстанциональная точка есть и существо, и проблематизация закона тождества. Здесь логика и геометрия совпадают в своем общем истоке, основании. Здесь логика и геометрия открывают себя, как две сущности сущего, как произведенного бытием времени. Геометрия является необходимой сущностью сущего. Логика является достаточной сущностью сущего. Так основал европейскую науку Аристотель. Основывая ее так, Аристотель непосредственно владел темой субстанциональности точки, мы же владеем этой темой опосредованно (точнее, эта тема владеет нам с такой мощью, что мы уже не думаем о субстанциональности точки). Мы должны таким образом вернуться от логики к геометрии, формализуя непосредственное аристотелевское понимание субстанциональности точки. Как мы это делаем? Мы проблематизируем закон тождества (А=А), как процесс, становление, событие того, как А есть, становится А, как А удерживается, фиксируется, схватывается, как А. В этой проблематизации участвует все бытие логики, и в таком понимании закон тождества также становится единственным законом логики, когда все иные законы (противоречия, исключенного третьего, достаточного основания) становятся измерениями, участниками процесса тождества, процесса становления, осуществимости тождества. Логика, как достаточное, и геометрия, как необходимое, совпадают в одной существенной сущности, в имени единого закона тождества – закона субстанциональности точки.

    5. Что есть субстанциональная точка, как действительное? Это главный вопрос Науки, в ответе на который она становится единой наукой не только в сфере оснований науки, но и внешне, «эйдетически». В чем корень всех «-логий», как «отдельных научных дисциплин»? В логико-геометрическом единстве, прежде всего. Что изучает логико-геометрическое единство? Субстанцию точки. Логико-геометрическое единство, слабо рефлексируемое современными науками, это теория субстанциональной точки. Теория субстанциональной точки – это основание генезиса и структуры научного знания, рациональности. В полевой теории истина, как истина теории субстанциональной точки скрывается, уклоняется от ученого. «Полевая теория», теория поля есть научный миф. Миф о действительном бытии субстанциональной точки.

    6. Действительное бытие субстанциональной точки есть ЧИСЛО. ВРЕМЯ СУБСТАНЦИОНАЛЬНОЙ ТОЧКИ, ТОЧКИ ЛЕНТЫ МЕБИУСА, И ЕСТЬ ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНОЕ И СУЩЕСТВУЮЩЕЕ ВРЕМЯ, ИСТИННЫЙ МОМЕНТ ВРЕМЕНИ. НЕТ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ ТАКОГО ВРЕМЕНИ, КОТОРОЕ НЕ БЫЛО БЫ, КАК ВРЕМЯ СУБСТАНЦИОНАЛЬНОЙ ТОЧКИ. Логико-геометрическое единство, которое, с одной логической стороны, есть закон субстанционального тождества, а с другой геометрической стороны, есть закон субстанциональной точки, в своей единственной существенной сущности, априорной логике и геометрии, есть ЗАКОН ЧИСЛА. Бытие создает сущее, действительное в виде числа, в пространстве действительного числового ряда, как материального бытия времени. Число есть место, создающееся между временем и бытием, между бытием и временем, - есть сущее.

    7. Истинная наука о числе есть, таким образом, механика времени (Математика есть наука о цифре, о представлении числа цифрой). Вот что позволяет понять новый аристотелизм, «разоблачая» «полевой миф» современной физики. Пространство сущего раскрывает себя как пространство действительного числового ряда. Теория поля, представление о поле – это миф в отношении логико-геометрического единства и его истинной природы. Квантово-механическая интерпретация есть некоторый миф в отношении механики времени. Квантово-механическая интерпретация не знает еще «природу», как действительный числовой ряд, не знает еще универсальный (универсальный для взаимодействий любого «уровня») физический объект, как число. Современная физика еще не познала «природу», как исчисление. Квантово-механическая интерпретация застряла в логико-геометрическом единстве, как в неопределенной двойственности (принцип Гейзенберга).

    8. Таким образом возникает возможность «неполевого» определения-понимания энергии. Полевое понимание-представление энергии исходит из закона сохранения энергии и незыблемости начал термодинамики. ЧИСЛОВОЕ ПОНИМАНИЕ ЭНЕРГИИ ЕСТЬ ПОНИМАНИЕ МЕХАНИЗМА ДЕЙСТВИЯ ЧИСЛА, КАК ДЕЙСТВИТЕЛЬНОГО И ЕДИНСТВЕННОГО ВОЗМОЖНОГО МОМЕНТА ВРЕМЕНИ. ЭНЕРГИЯ ЕСТЬ ЭНЕРГИЯ ДВИЖЕНИЯ (СУЩЕСТВОВАНИЯ) ЛЕНТЫ МЕБИУСА. ЛЕНТА МЕБИУСА ЕСТЬ ФОРМА СУЩЕСТВОВАНИЯ ЭНЕРГИИ. ЭНЕРГИЯ В САМОМ НЕОБХОДИМОМ И БЕЗУСЛОВНОМ СМЫСЛЕ ЕСТЬ ТО, ЧТО НАРУШАЕТ ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ ЭНЕРГИИ И НАЧАЛА ТЕРМОДИНАМИКИ, И ЭТО НАРУШЕНИЕ И ОБРАЗУЕТ ФИЗИЧЕСКУЮ СУЩНОСТЬ ВРЕМЕНИ, ВОЗМОЖНОСТЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ МОМЕНТА ВРЕМЕНИ, КАК МОМЕНТА ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ.

    9. Энергию можно определить как Силу Единицы (Силу числа), сила которой состоит в исчислимом нарушении закона сохранения энергии (начал термодинамики). По существу, атомная энергетика продвинула человечество к числовому пониманию энергии, но остановилась в своем научном развитии, будучи неспособной осмыслить атомную энергию, как необходимую предпосылку пересмотра начал термодинамики и закона сохранения энергии. Наука оказалась тут в совершенно том же положении перед необходимостью осмысления собственных оснований, в котором оказалась церковь перед лицом достижений науки. Так же как и церковь, наука сохранила «верность» закону сохранения энергии (началам термодинамики), не взирая на необходимость осмысления существа оснований атомной науки САМОСТОЯТЕЛЬНО, вне термодинамического согласования. Атомная наука в деле использования атомной энергии вышла на идею-представление о субстанциональной точке. Использование атомной энергии есть, по существу, самораскрытие субстанции точки, как числа, растущего по всему пространству действительного числового ряда (представление о «цепной реакции»). Более того, это представление вполне зримо: потому-то атомный взрыв есть атомный гриб, есть РОСТ, метафизический рост, пробегание числа по своему пространству, месту числового ряда.

    10. Электронная наука определит лицо 21-го века. И возникнет эта наука из истинного определения того, ЧТО ЕСТЬ ЭЛЕКТРОН. Все предшествующие мысли, а также рассмотрение атомной науки (атомной энергии), как чистого феномена, имеющего собственную истину - ПЕРВУЮ СТУПЕНЬ, ПЕРВУЮ НЕОБХОДИМУЮ СУЩНОСТЬ РАСКРЫТИЯ ЧИСЛОВОЙ ПРИРОДЫ ЭНЕРГИИ, как физическую фиксацию силы и бытия числа, способствуют тому, чтобы понять электрон уже непосредственно, как число, как объект, проявляющий себя физически. Не случайно говорят о том, что «электрон есть самая таинственная частица в физике». Электрон есть вторая ступень, вторая ДОСТАТОЧНАЯ СУЩНОСТЬ ЧИСЛОВОЙ ПРИРОДЫ ЭНЕРГИИ. Атом, электрон располагаются между бытием и временем (сущим), как соответственно первая необходимая и вторая достаточная сущность сущего. Переход от бытия ко времени и обратный переход от времени к бытию есть не «делимость материи» сущего, а субстанциональная точка, Число, и, в этом смысле Числа как «неделимости материи», ЭЛЕКТРОН ЕСТЬ ПРОСТОЕ ЧИСЛО (неделимое число). Простое число есть физическая сущность электрона как пространственно-временного феномена времени.

    11. Электронная наука завершает переход от времени к бытию, необходимым образом начатый атомной наукой. Электронная наука открывает Формулу Единицы: Единица есть множество простых чисел. Формула Единицы раскрывает устройство, сущность времени, механику времени. Электронная наука открывает человеку доступ к ЭЛЕКТРОННОЙ ЭНЕРГИИ, НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ЭНЕРГИИ ЧИСЛОВОГО РЯДА, ЭНЕРГИИ ТВОРЕНИЯ. Электронная наука решит те проблемы, перед которыми остановилась атомная наука и тем самым невероятно изменит энергетику, зафиксировав «принципиально новый», а, на самом деле, истинный источник мегаэнергии – число, числовой ряд. Понимая, ЧТО ЕСТЬ ЭЛЕКТРОН, мы создадим ЭЛЕКТРОННУЮ ЭНЕРГЕТИКУ, как механику времени, прежде всего. Математическая процедура станет частью физико-технического процесса, той частью, которая выведет этот процесс в новое сверхфизическое, сверхфизико-константное качество.

    12. Задача создания электронной энергетики – есть главная задача формирования нового технотронного уклада. Это задача начала Истории нового бытия, завершения переходного периода от Истории Нового времени к Истории Нового бытия, первым необходимым основанием, первой необходимой ступенью которого и стал прошедший 20-ый Атомный век. Научная революция 20-х годов 20-го века, произведенная Эйнштейном, создала необходимую предпосылку для Мегауначной революции начала 21-го века, результатом которой и будет электронная наука, электронная энергетика. Возникновение же электронной науки, электронной энергетики есть, прежде всего, открытие того, что есть электрон. Открытие «тайны электрона» есть, прежде всего, понимание, осмысление, путь которого представлен в данной последовательности тезисов, как путь «нового аристотелизма».

    13. С каким опытом работал Аристотель, когда осмысливал истину мира, как переход от бытия ко времени, когда открывал ту возможность, которая реализовалась, как Логика? Представлением о чем, известном человеку, как о самом ближнем круге его сущего, определяющем его, как собственно человеческое существо, была лента мебиуса. Где человек видел и знал ленту мебиуса? Откуда человек черпал опыт субстанциональности точки? Ведь, все это те знания, «врожденные идеи», которые и делают некоторое живое существо человеком, ведь, человека человеком делает его человеческое восприятие (человек, говоря словами Гете, «видит то, что знает»). Откуда «ранний-древний» человек знал все то, к чему современная наука, вооруженная могущественными средствами техники, эксперимента, математического аппарата, приходит только в 21-м веке, при том, что человек всегда располагает этим знаниями именно как человек? Ответ: из речи, из человеческой речи, как непосредственной действительности мышления. Речь и есть то движение от бытия ко времени и от времени к бытию (в движении от времени к бытию речь становится мышлением), которым и есть человек, как некоторое движение и опыт настоящего движения. Точка, как субстанциональная точка, известна, ведома человеку, как точка речи, как момент истины, как суждение. Время, как предметность, дана человеку, как предметность речи (мышления). Смысл современного исторического момента развития науки и состоит в самом главном эксперименте - в поверке современной науки опытом речи, в пути радикального логического переосмысления науки, как научной речи, в выявлении необходимого и достаточного оснований истинности научного суждения. Речь содержит в себе программу истинности, для раскрытия которой понадобилась вся мощь современной науки, направленной вовне человека, но требующей осмысления полученных результатов в языке науки. Речь для человека не только находится «между» бытием и временем, но и охватывает лентой мебиуса бытие, как бытие человека, и время, как время человека. Речь – это нечто больше, чем филологический набор слов и правил, речь – это бытие, которое входит в мир таким временем, как человек, создает такое сущее, как человек. Речь создает число как сущность человека, число, которое и есть человек.
    Потому меганаучная революция есть гуманитарно-технотронная революция, которая начинается с раскрытия тайны сущности электрона, как простого числа, СРЕДСТВАМИ МЫШЛЕНИЯ, СРЕДСТВАМИ ЯЗЫКА НАУКИ.

    ПЕРВОЕ УПОМИНАНИЕ О ЛОГИЧЕСКОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕ ГИПОТЕЗЫ РИМАНА
    20.10.2000 HTTP://LIB.RU/POLITOLOG/SHILOW_S/MEGANAUKA.TXT
    «ХРОНИКА. ДЕФИНИЦИИ МЕГАНАУКИ»

    _______________________________________________________________________
    Незыблемое и последнее основание, которое искал Декарт в начале Нового времени, понято и открыто в Конце Истории Нового времени. Это основание – число. Как бытие, истинно описываемое языком науки. В Конце Истории Нового времени это основание открывается и становится видным, как «последнее» Нового времени. Видно число через «оптику» редукционизма солиптической (методориторической) доктрины, как высшей формы картезинанского «методологического» сомнения. Открытое таким образом число имеет характеристики свойственные не только арифметическому понятию «числа», но и философскому понятию «основания» (добавлю - и физическому представлению о «природе» («материи») - представлению «атом» и представлению «электрон»), так что математикам (и физикам) придется потесниться в лодке числа, плывущей в «безбрежном океане неведомого» (о коем пишет Ньютон в «Математических началах натурфилософии», трактуя себя не как «открывателя законов мироздания», но «как мальчика, бросающего камешки на побережье») и предоставить место в этой лодке также и философам. Собственно говоря, для блага же и физико-математиков, лодка числа (Ноев Ковчег современной цивилизации) под управлением которых, сгрудившихся на одной из ее сторон, уже почти под водой (напр., крах программы «формально-логической» формализации Гильберта-Геделя). Программа формализации Науки Риторики дедуцирует понятие истинной теории множеств, связанной формулой Единицы, как множества простых чисел.

liberty@ice.ru Московский Либертариум, 1994-2014